Главная страница
 Обратная связь
 Редакция рекомендует
 Друзья сайта
   
 
 Белорусские сказки
 Русские сказки
 Украинские сказки
 
 Абазинские сказки
 Абхазские сказки
 Аварские сказки
 Адыгейские сказки
 Азербайджанские сказки
 Армянские сказки
 Балкарские сказки
 Грузинские сказки
 Карачаевские сказки
 Курдские сказки
 Осетинские сказки
 Чечено-Ингушские сказки
 
 Казахские сказки
 Киргизские сказки
 Таджикские сказки
 Туркменские сказки
 Узбекские сказки
 
 Датские сказки
 Исландские сказки
 Норвежские сказки
 Финские сказки
 Шведские сказки
 
 
  
 
 

Овдилг


Жил-был один старик. У него было три сына. Когда сыновья подросли, старик тяжело заболел. Умирая, он завещал сыновьям:
—  За три дня до болезни я видел ,во сне большое диво. Бо­юсь, что после смерти оно будет меня беспокоить. Поэтому про­шу вас первые три ночи сторожить мою могилу.
Дав сыновьям наказ, старик умер. Сыновья устроили большой тязет и похоронили отца.
В первую ночь жребий идти сторожить могилу отца выпал старшему.    Старший    струсил    и    ласково    попросил    младшего
брата:
—  Пойди, пожалуйста, вместо меня, а я пойду вместо тебя. Самого младшего братья и все люди прозвали Овдилг. Овдилг подумал: «Какая разница, в какой день идти, один раз
все равно надо, а сейчас сделаю брату доброе дело. Что будет, то
будет».
Вечером младший сын пришел на могилу отца. Посреди ночи прибежал красный жеребец, подобный барсу,— только земля дро­жит, из глаз синие искры сыплются, дым столбом валит. Прыгнул конь па могилу отца и копытами начал разгребать землю. Вце­пился Овдилг в коня и только успел сесть на него, как конь под­нял его до семи небес и опустил вниз под седьмую землю. Загово­рил тогда конь человеческим языком:
—  Сын суки, сын мухи, слезай с меня!
—  Я не сын суки, не сын мухи, а с сегодняшнего дня твой хозяин,— промолвил Овдилг.
Коню ничего не оставалось делать, как признать Овдилга xозяином.
—  Вырви из моей гривы волос и, когда я понадоблюсь тебе, сожги  его — я приду к тебе  на  помощь,— проговорил  красный конь и исчез.
Овдилг спрятал конский волос в карман, а рано утром пришел домой. Старший брат стал расспрашивать:
—  Как ты провел ночь? Что видел?
—  Кроме волчьей ночи,  ничего не было,— ответил Овдилг.
—  А где волк? Что за волк? — испугался и хотел бежать стар­ший брат.
—  Я говорю, что ночь была холодная и темная,— ответил Ов­дилг, успокаивая его.
На второй день средний сын должен был идти сторожить мо­гилу отца.
—  Эй, Овдилг, пойди вместо меня, а я хочу пойти на базар в соседнее село. Пойди, пожалуйста, а за это я привезу тебе куку­рузной муки.
—  Хорошо, я пойду сторожить вместо тебя,— сказал младший брат, а про себя подумал: «Все-таки он старше меня. Может быть, и на этот раз появится на могиле отца какое-нибудь диво».
Как и в первую ночь, прибежал белый конь, подобный бар­су,— только земля дрожит, из глаз синие искры сыплются, из ноздрей дым столбом. Вцепился и на этот раз Овдилг в коня. И толь­ко успел сесть на него, как конь стал то поднимать его в небеса, то опускать к земле, то мчать по морям. Заговорил конь челове­ческим языком:
—  Сын суки, сын мухи, слезай с меня!
—  Я буду сыном суки и сыном мухи, если отпущу тебя. Ты пригодишься мне.
—   Делать нечего, я должен подчиниться храброму канту, ко­торый одолел меня. Вырви из моей гривы волос. Как только сож­жешь его, я сейчас же предстану перед тобой,— проговорил белый конь, подобный барсу, и исчез.
Овдилг спрятал конский волос в карман и пришел утром домой.
—  Как ты провел ночь? Что видел? — спросил средний, сын.
—   Кроме   волчьей   ночи,   ничего   не   было,— ответил   Овдилг.
—  Что за волк? Где он? — закричал средний брат и бросился бежать.
—  Ай, я говорю, что ночь была холодная и темная, но я-то знаю, ты сильнее волка.
На третий день младший брат должен был сам караулить мо­гилу отца. Ни старший, ни средний не хотели идти вместо него и лишь посмеивались над ним:
—  Сегодня ты должен -идти сам за себя!
«Вы смейтесь, смейтесь, но будет дело, если мне снова попа­дется конь»,— думал про себя Овдилг.
В третью ночь светила луна и небо было звездное. Внезапно
прибежал черный конь, подобный барсуг— только земля дрожит, из очей синие искры сыплются, из ноздрей дым столбом. И стал конь копытами разгребать землю. В третий раз вцепился Овдилг в коня. Только успел одной рукой ухватиться за его гриву, а вто­рой обвязать себя хвостом, как конь поднял его выше солнца, но-сил его целый день и ночь по морям и горам. Пот скакуна пре­вращался в море, и ему ничего не оставалось, как остановиться:
—  Сын суки, сын мухи, а ну слезай с меня!
—   Я буду сыном суки и сыном мухи, если слезу с тебя! Ты мне еще пригодишься,— сказал Овдилг.
—   Мне ничего не остается делать, лишь только сослужить те­бе службу. Вырви из моей гривы волос. Если я понадоблюсь тебе, сожги его, и в ту же минуту я буду рядом с тобой,— проговорил конь и исчез.
Овдилг спрятал конский волос в карман и рано утром при­шел домой.
Недалеко от братьев жил князь. У пего было шесть дочерей. А три сестры были незамужние. Среди них самой красивой была младшая, Харсен Нарс — с золотой головой и серебряными руками.
Созвал князь людей и говорит:
—   Выросли мои дочери, и пришло время выдать их замуж. Построил я для них башни с тройными оградами. Вершины этих башен достигают облаков, а основания упираются в землю. Кто на коне допрыгнет до дочерей, за того и выдам их замуж.
У старших братьев коней не было — только два быка. Сели они на быков и отправились в путь. Младший брат стал их умолять:
—  Долгой жизни вам, братья!  Взяли бы меня с собой, коли не добьюсь дочери князя, то хоть на людей посмотрю.
—  Пошел вон, плешивый! Лучше в золе возись, на большее ты не способен,— сказали братья и тронулись в путь.
«Хорошо, тогда докажу вам, какой я дурак!» —решил Овдилг, достал из кармана волос красного коня, подобного барсу, и под­жег его.
Не успел Овдилг и глазом моргнуть, как конь предстал перед ним; на его спине были одежды для всадника. Овдилг сбросил с себя лохмотья, оделся в одежды из красного шелка и отправился следом за братьями, чтобы добыть себе невесту. В пути он догнал братьев.
—  Ассалам-алейкум, всадники на быках! Далеко путь держи­те? — спросил Овдилг.
—   Ва алейкум-салам, всадник на, коне! Едем мы во двор князя добыть себе в жены его дочерей,— ответили старшие братья, не узнавшие Овдилга.
У князя во дворе собралось много людей. Здесь были извест­ные во всем крае храбрецы и все, кто хотел добиться руки доче­ри князя. Старшая дочь сидела у окна башни. Никто не мог до­прыгнуть на коне до нее. Тогда Овдилг пришпорил коня, разру­шил тройные фарфоровые ограждения и подскакал к башне, в которой сидела дочь князя. Вершина башни упиралась в облака, а основание — в землю. Допрыгнул он па копе до окна башни и воскликнул:
—  Пусть я буду счастлив с тобой, а ты — со мной!
Усадил он девушку впереди себя и поскакал домой. Никто не мог заметить, в каком направлении он скрылся. Дома Овдилг от­пустил коня, а девушку спрятал в кадушку, стоявшую за дверью. Сам же принялся возиться в золе.
Старшие братья вернулись расстроенные.
—  Что случилось, братья? Чем вы так опечалены? — спросил Овдилг.
—  Во двор князя прискакал всадник на красном скакуне, красивый, как картинка. Он и увез старшую дочь князя,— рассказа­ли братья.
Овдилг поднялся из золы и спросил братьев:
—  Скажите, ради бога, не был ли он хоть немного похож на меня?
—  Перестань, дурень! Куда тебе до него? Ты хоть понимаешь, что   говоришь?!   Лучше   продолжай   возиться  в золе,— ответили братья.
На второй день Овдилг опять стал просить братьев взять его с собой. Братья и слушать не стали, а лишь обругали его. Сами же сели на быков и поехали во двор князя.
Овдилг вытащил из кармана волос коня, подобного белому бар­су, и сжег его. Не успел Овдилг и глазом моргнуть, как конь, подобный белому барсу, предстал перед ним; на его спине были одежды для всадника. Овдилг оделся в белые шелковые одежды и отправился во двор князя. Догоняет он братьев и говорит:
—  Ассалам-алейкум, всадники на быках! Далеко ли путь дер­жите?
—  Ва алейкум-салам, всадник на коне! Едем мы во двор князя добиться руки одной из его дочерей. А ты куда путь держишь?
—   И я по тому же делу,— промолвил Овдилг, пришпорил ко­ня, поднял облако пыли и, обдав ею братьев, поскакал вперед.
Братья так и остались стоять с разинутыми ртами.
—  Да, далеко нам до него. Вряд ли и на этот раз нам добить­ся дочери князя,— ворчали они.
Вторая дочь князя сидела у окна высокой башни. Народу во дворе было видимо-невидимо. Никто из присутствующих не мог допрыгнуть до окна дочери князя.
Пришпорил Овдилг коня, разрушил тройные фарфоровые ограждения и взлетел к вершине башни, у окна которой сидела дочь князя. Вершина этой башни упиралась в облака, а основа­ние — в землю. Подпрыгнул он до окна башни и воскликнул:
—  Пусть я буду счастлив с тобой, а ты — со мной!
Усадил он девушку впереди себя и поскакал домой. Никто не мог заметить, в каком направлении он скрылся. Дома Овдилг отпустил коня, а вторую дочь князя спрятал в ту же кадушку. Сам же принялся возиться в золе.
Через некоторое время вернулись домой расстроенные братья. На вопросы Овдилга рассказали о всаднике, который увез вторую дочь князя.
Овдилг поднялся и спросил братьев:
—  Скажите, не был ли этот храбрый всадник похож на меня? — Что ты мелешь, дурень? Если бы он был похож на тебя,
то, как и ты, возился бы у очага в золе.
На третий день чуть свет отправились братья добиваться ру­ки самой красивой дочери князя, по имени Харсен Нарс. На прось­бы Овдилга взять его с собой они не обратили никакого вни­мания.
«Можете ехать, но возвратитесь ни с чем»,— подумал млад­ший брат, достал из кармана черный волос и сжег его.
Появился черный конь, подобный барсу; на его спине были одежды для всадника. Овдилг оделся в черные шелковые одеж­ды и верхом на черном копе отправился следом за братьями.
Как и прежде, он догнал братьев, ехавших на быках, попри­ветствовал их, расспросил о Житье-бытье, и, оставив их далеко по­зади, прибыл во двор князя.
Пришпорил он черного коня, разрушил тройные фарфоровые ограждения и взлетел к вершине башни, у окна которой сидела прекрасная Харсен Нарс.
Вершина этой башни скрывалась в облаках, а основание ее упиралось в землю.
Харсен Нарс сидела, выставив свою золотую голову и серебря­ные руки. Допрыгнул Овдилг до окна башни и воскликнул:
—  Харсен  Нарс!  Пусть я буду счастлив  с тобой,  а ты — со мной!
Усадил он ее впереди себя и поскакал домой. Дома Овдилг отпустил коня, а Харсен Нарс посадил в кадушку вместе с сест­рами.
Через некоторое время возвратились домой на уставших бы­ках старшие братья.
—  Что случилось с вами, добрые молодцы? Чем вы так озабо­чены?
—   Три наши поездки не увенчались успехом. Всадник на чер­ном коне и в черном одеянии увез прекрасную Харсен Нарс, буд­то ветром гонимый репейник,— стали причитать братья.
—  Богом молю вас, скажите правду, не был ли этот всадник похож на меня?
—  Ты что, ослиного мозга объелся, несчастный? Соображаешь, что говоришь? Если бы он возился в золе, как и ты, где бы ему состязаться со всеми? Не мели чепуху.
—  Три всадника, о которых вы говорили, на самом деле был один всадник, и этим всадником был я! Если не верите, посмот­рите в кадушку, что стоит за дверью,— сказал Овдилг.
Посмотрели братья и увидели трех сестер, одну красивее другой. Понурив головы, стояли удивленные братья.
—  А откуда у тебя жеребцы,  прекрасные  одежды? — стали они спрашивать.
На это Овдилг ответил, что когда он сторожил три ночи моги­лу отца, то каждую ночь одерживал верх над жеребцами, подоб­ными барсу.
—  С тремя девушками мне делать нечего, старших двух отдаю вам, а себе оставляю милую моему сердцу Харсен Нарс, ко­торую люблю больше всего на свете. Будьте и вы счастливы!
Сцравили братья пышные свадьбы и стали жить со своими же­нами.
Вдали от братьев жил Бийдолг-Бяре. Его прозвали «низким ослом». Ростом он был невелик, зато обладал непомерной силой, С отцом Харсен Нарс он вел войну из-за нее целых тринадцать лет. Когда Овдилг женился на ней, он кружил вокруг его дома в надежде украсть Харсен Нарс.
Однажды, когда Овдилг был на охоте, Харсен Нарс пошла по коду. Сидевший в засаде Бийдолг-Бяре украл ее.
Возвратился с охота Овдилг и узнал, что жена его похищена. Не теряя времени, он сжег красный волос и призвал красного же­ребца, подобного барсу. Жеребец появился и привез с собой одеж­ды из красного шелка. Овдилг оделся в красные одежды и на же­ребце отправился на поиски Харсен Нарс. Он скакал до тех пор, пока седло не прилипло к коню, а сам он — не прирос к седлу. Наконец он увидел вдали среди камышей клубившийся дымок. Овдилг подъехал и нашел небольшую землянку. Только он подо­шел к дверям, как из землянки вышла красивая женщина. Она спросила:
—  Что ты за человек? Как попал в края, куда не ступала нога человеческая? Что привело тебя сюда?
—  Я — Овдилг, копавшийся в золе. Мою жену похитил Бий­долг-Бяре. Я должен отобрать свою жену и убить Бийдолг-Бяре.
—  Ой,  ты же  мой  зять.  Я — самая  старшая  сестра  Харсен Парс. Мой муж — сын Солнца. Он скоро должен прийти домой. Как можно скорее убегай; если он увидит тебя, то непременно убьет и съест.
—  Я не вернусь назад и буду искать Харсен Нарс,— твердо сказал Овдилг.
—  Что с тобой делать, заходи, я постараюсь остановить сына Солнца.
Она повела Овдилга в комнату, накормила и уложила спать под кроватью.
В сумерки возвратился сын Солнца. Ростом он был с высокую башню. На одной ручище у него висел олень, а на другой — чи­нара. Бросил он посреди двора оленя и чинару, подвесил в неба Солнце, досмотрел по сторонам и сказал;
—  Кто-то здесь был. Жена, скажи, где он? Не то плохо будет!
—  Никого здесь не было, тебе просто показалось,— сказала ис­пуганная жена.
—  Не    перечь  мне,  все  равно   не проведешь, лучше говори, правду!
—  Что бы ты сделал, если бы в гостях у тебя оказался один из твоих свояков?
—  Старших можно и меж ладоней растереть, а с младшим и развлечься можно.
—   В гостях у тебя младший свояк.
—  Приведи его, я ему ничего плохого не сделаю, он хороший человек.
Жена пошла и привела своего зятя. Сын Солнца разрубил чи­нару, развел огонь, изжарил оленя и пригласил Овдилга ужинать.
—  Я не прикоснусь к еде, пока ты не скажешь, где живет Бийдолг-Бяре. Я должен отобрать у него свою жену.
—  Он-ой-ой! Не ходил бы ты лучше к нему —  живым от него не вернешься,— сказал сын Солнца.
Наконец он указал ему путь-дорогу, которая вела к Бийдолг-Бяре. Сели они, поели, переночевали, а утром Овдилг уехал.
Шестьдесят три дня ехал он по колючкам репейника, шестьде­сят три дня ехал по стеблям кукурузы, шестьдесят три дня ехал по острым каменьям, пока седло не прилипло к ко­ню, а он сам не прирос к седлу. Овдилг добрался до жилья Бий-долг-Бяре, который ложился спать в пятницу и спал целую не­делю до следующей пятницы. Боясь, что Харсен Нарс могут ук­расть, он ложился спать, "положив голову ей на колени, Овдилг пришел в тот день, когда Бийдолг-Бяре только уснул. Заглянув в окно, он увидел Харсен Нарс и спящего на ее "коленях Бийдолг-Бяре. И она увидела его и от радости улыбнулась, а потом за­плакала. Овдилг спросил:
—  Почему ты сначала улыбнулась, а потом заплакала?
—  Увидев тебя, я улыбнулась от радости, а заплакала пото­му, что боюсь, как бы Бийдолг-Бяре, проснувшись, не убил тебя.
—  Выходи скорее, пока он спит, мы убежим подальше.
—  Оставь   меня,   а сам  уходи!   Пусть со мной случится что угодно, лишь бы ты остался жив! — так говорила Харсен Паре, но Овдилг все же усадил ее на своего жеребца и ускакал.
У Бийдолг-Бяре был гулинг — трехногий конек, которому не было равных на свете. Как только Овдилг и Харсен Нарс ускакали, трехногий конек стал яростно кричать, звать на помощь и разбудил своего  хозяина. Бийдолг-Бяре  вскочил  и увидел,  что Харсеи Нарс нет рядом. Спросил он у трехногого гулинга:
—  Что произошло? Где Харсен Нарс?
—  Ее увез   муж, Овдилг, усадив впереди себя,— сказал трех­ногий гулинг.
—  После обеда догоним их или не обедая? — спросил Бий­долг-Бяре.
—  Мы догоним их и не обедая, и после обеда. Бийдолг-Бяре взял   волчью   палицу,   сел  на   трехногого   гулинга и поскакал за ними в погоню; догнал их и волчьей палицей искромсал Овдилга на куски.
От горя Харсен Нарс слезами плакала — сколько лилось воды, кровью плакала — сколько лилось крови! Стала она просить Бий­долг-Бяре:
—  Ты убил его, дай мне хоть собрать останки тела, чтобы птицы не клевали, дождь не размывал, а солнце не пекло их.
Бийдолг-Бяре не стал перечить Харсен Нарс. Она быстро соб­рала останки тела Овдилга, положила их в талс и привязала его к седлу жеребца. Бийдолг-Бяре вместе с Харсен Нарс вернулись обратно, а жеребец Овдилга с сумой побежал к дому сына Солнца.
Когда его жена увидела тале с останками тела Овдилга, она горько заплакала.
—  Чем плакать, сделай лучше из останков Овдилга его подо­бие,— сказал сын Солнца.
Жена сына Солнца сделала из останков Овдилга его подобие. Сын Солнца потер покойника бруском, смазал клеем и оживил его.
—   Из мертвых воскрес ты, Овдилг, что ты теперь думаешь де­лать? — спросил сын Солнца.
—   Не успокоюсь, пока не отобью Харсен Нарс.
—   Не успокоишься?
—  Нет, не успокоюсь!
—  Тогда пойдем к твоему второму свояку, сыну Луны, он по­может тебе,— сказал сын Солнца и отправил его в путь.
Овдилг вырвал у красного жеребца волосок и отпустил. Затем достал из кармана белый волос и сжег его. С небес мгновенно спустился прекрасный жеребец, подобный белому барсу, с белыми одеждами.
Уселся Овдилг па коня и стал пугать его криком. С неба все птицы попадали на землю, все звери ушли в норы. Прыгнул пре­красный жеребец, подобный белому барсу,— ударами копыт раз­рушал горы, грудью валил лес, головой разгонял тучи, гривой по­дымал ветер — летел пулей. Через некоторое время он подъехал к горной пещере, из которой навстречу ему вышла женщина.
—  Что ты за человек? Куда путь держишь?
—  Я — Овдилг, мою жену Харсен Нарс похитил Бийдолг-Бяре. Я хочу найти сына Луны и с его помощью отнять свою жену.
—  Твой свояк, сын Луны, живет здесь, а ты — мой зять. Мне тебя жаль. Уходи отсюда скорее; если он застанет тебя здесь, не­пременно убьет,— сказала женщина.
Овдилг не послушал ее. Она пригласила его в дом, зарезала трехгодовалого бычка, накормила, напоила, а затем спрятала в сарае. В сумерки возвратился сын Лупы. Он нес в одной ручище оленя, в другой — чинару.
— Жена, кто у нас?
—   У нас никого нет. Почему ты спрашиваешь?
— Не лги. Следы одного человека остановились у нашей пе­щеры. Если у пего пет крыльев взлететь в небо и нет когтей уй­ти под землю, ему больше некуда деваться.
—  Что бы ты сделал,  если бы к  тебе в гости пришел твой свояк?
—  Старших можно и меж ладоней растереть, а с младшим и развлечься можно.
—  У тебя в гостях младший свояк.
— Хорошо, приведи его. Я не причиню ему зла. Он подвесил в небе Луну, разрубил чинару и развел огонь, за­жарил оленя, приготовил ужни и пригласил Овдилга поужинать.
—  Я не прикоснусь к еде, если ты не скажешь, как одолеть Бнйдолг-Бяре.
—  Не говори о невозможном, лучше поговорим о возможном. .Но Овдилг стоял на своем.
—  Ладно, так уж и быть, скажу тебе. Как только приедешь к Бийдолг-Бяре, взнуздай его трехногого конька,— дал совет сын Луны.
Тогда они сели и поужинали.
Шестьдесят три дня ехал Овдилг по колючкам репейника, шестьдесят три дня ехал по стеблям кукурузы, шестьдесят три дня ехал по острым каменьям, пока седло не прилипло к коню, а сам он не прирос к седлу. И вновь подъехал Овдилг к жилью Бийдолг-Бяре, который и на этот раз спал. Подъехав, он быстро взнуздал трехногого конька. Под голову Бийдолг-Бяре он поло­жил чурбак, усадил Харсен Нарс на круп коня и изо всей мочи погнал прекрасного жеребца, подобного барсу.
Через семь дней и семь ночей в пятницу, проснулся Бийдолг-Бяре. Под своей головой он заметил чурбак, а трехногого гулинга нашел взнузданным. Разнуздал его Бийдолг-Бяре, и обо всем по­ведал ему трехногий гулинг.
—  После обеда догоним их или не обедая догоним?— спросил Бийдолг-Бяре.
—   Мы догоним их и не обедая, и после обеда.
Перекусив, Бнйдолг-Бяре взял волчью палицу, уселся на трех­ногого гулинга и пустился в погоню. Догнал он Овдилга и Харсеп Нарс  и ударом   волчьей   палицы вдребезги раскрошил Овдилга.
От горя Харсен Нарс слезами плакала — сколько лилось воды, кровью плакала — сколько лилось крови.
—  Ты убил его, дай мне хоть собрать останки тела, чтобы пти­цы не клевали, дождь не размывал, а солнце не пекло их,— ста­ла умолять Харсен Нарс Бийдолг-Бяре.
Бийдолг-Бяре и па этот раз разрешил ей собрать останки тела Овдилга. Наполнив два талса, она приторочила их к седлу и пу­стила прекрасного жеребца, подобного белому барсу. Перевалива­ясь с боку на бок, копь пришел к дому сына Лупы. Собрав остатки тела, сын Луны потер их бруском, смазал клеем и вновь оживил Овдилга.
—  Теперь-то  ты,  Овдилг,  перестанешь  добиваться  своего? — спросил сын Луны.
—  Не перестану до тех пор, пока бьется сердце,— ответил Ов­дилг.
Тогда сын Луны указал ему дорогу к третьему свояку — сыну Звезды.
Овдилг вырвал у белого коня волосок и отпустил его. Достал из кармана черный волос и сжег его. С неба слетел черный же­ребец, подобный барсу. Ноги его по брюхо увязли в земле. Затем он встрепенулся, встал на дыбы и произнес:
—  Что будем делать?
Овдилг надел черные одежды и помчался к жилью сына Звезды.
От пота коня разливались лужи, от дыхания стлался туман, седло к спине прилипло, так долго они ехали.
Однажды к вечеру в огромном лесу они наткнулись на отвер­стие в земле. Из него вышла красивая женщина и спросила:
—  Что ты за человек? В эти края и волк не забредает, а ты зачем пришел?
—  Я — Овдилг, муж Харсен Нарс и твой зять.
—  Как хорошо, что это так, что поделывает моя сестренка?
—  Ее похитил Бийдолг-Бяре. Дважды я пытался ее возвра­тить, но из этого ничего не вышло, поэтому я пришел просить по­мощи у сына Звезды.
—   Не будь несчастным! Если не уйдешь до его прихода, то плохо тебе придется.
—   Я шел сюда, чтобы или умереть, или возвратить Харсен
Нарс.—  Делать нечего,  заходи в дом,— пригласила Овдилга  жен­щина,    зарезала   трехлетнего   бычка,  накормила   его, напоила и спрятала.
Возвратился сын Звезды. Подбросил он свои Звезды в небеса и спросил у жены:
—  Кто к нам пришел?
—  Кто к нам может прийти? Никто не приходил.
—  Не перечь мне. Я знаю, что к тебе в гости пришел один человек. Кто он, где он? Говори!
—  Что бы ты сделал, если бы к тебе в гости пришел один из твоих свояков?
—  Старших можно и меж ладоней растереть, а с младшим и развлечься можно.
—  У тебя в гостях младший.
Она привела к нему Овдилга. Сын Звезды изжарил оленя, при­гласил Овдилга поужинать:
—  Отведай ужина, своячок!
—  Не притронусь к еде, сын Звезды, до тех пор, пока не скажешь, как мне одолеть Бийдолг-Бяре,— сказал Овдилг и рассказал ему о помощи сына Солнца и сына Луны.— Я не успокоюсь до тех пор, пока не отобью Харсен Нарс.
—  Ничего с тобой не поделаешь. Я доволен тем, что ты доби­ваешься своего, и сделаю все, что в моих силах. А сейчас спокой­но ужинай.
После ужина сын Звезды сказал Овдилгу:
—  Собирайся, пойдем на охоту,— и взял его с собой.
Они охотились целую неделю и наполнили высокие корзины дичью. Сын Звезды сказал:
— В понедельник возмешь эти корзины с мясом и отправишь­ся в сторону захода солнца. Пересечешь три горы. Там ты уви­дишь лысую гору, на которой не растут трава и лес, а лежат лишь камни и гравий. Раз в год на эту гору приходит кобыла, которая там жеребится, от нее и пошли гулинги. Трехногий гулинг Бий­долг-Бяре — тоже от нее. Когда она приходит" жеребиться на эту гору, туда со всего света собираются звери и птицы, чтобы съесть этого гулинга. Как только кобыла ожеребится, ты разбросай кус­ки мяса из своих корзин. Съев мясо, звери и птицы уйдут. Напо­следок придет голодный волк. Сколько бы ты h  t взял с собой мя­са, к приходу волка оно кончится. Тогда оторви мышцы со сво­их рук и брось их волку. Если так не сделаешь, то твой гулинг тоже будет трехногим — ногу съест волк. Возьми вот это снадо­бье; если им смажешь руки, они сразу станут прежними. Это сна­добье не было известно Бийдолг-Бяре, и поэтому его гулинг ос­тался трехногим. Если поступишь так, твой гулинг будет четверо­ногим, и трехногий гулинг Бийдолг-Бяре никогда его не догонит. Тогда ты сможешь спасти Харсен Нарс.
—  Большое спасибо за совет,— попрощался Овдилг и отпра­вился в путь.
Преодолев три горы, он очутился у той, про которую ему рас­сказывал сын Звезды. Вокруг горы Овдилг поставил корзины с мясом и сел отдыхать.
В понедельник на этой горе появилась кобыла, а за ней звери и птицы. Когда кобыла начала жеребиться, Овдилг стал разбра­сывать куски мяса. Наевшись досыта, звери и птицы покинули это место. Издали послышалось завывание волка. Появился голод­ный волк с впалыми боками. Овдилг вырвал мышцы со своих рук и бросил волку. Затем смазал раненые места снадобьем — руки стали прежними. Когда жеребенок трижды пососал свою мать, он окреп настолько, что на нем можно было ездить.
—  Спасибо тебе за жеребенка. Ты спас его от смерти. Я да­рю его тебе,— сказала кобыла.
Отпустив черного коня, Овдилг сел на гулинга и поехал к Бий­долг-Бяре.
Шестьдесят три дня ехал он по колючкам репейника, шесть­десят три дня ехал по стеблям кукурузы, шестьдесят три дня ехал по острым каменьям, пока не приехал к Бийдолг-Бяре. Была пятница, Бийдолг-Бяре положил голову на колени Харсен -Нарс и уснул до следующей пятницы.
Вспоминая про смерть мужа, Харсен Нарс обливалась слеза­ми — сколько текло воды, кровью оплакивала его — сколько ли­лось крови!
Увидев перед собой живого Овдилга, она очень обрадовалась
и спросила:
—   Не сон ли это? Неужели ты снова живой передо мной?
—  Как видишь, не теряй даром времени, бросай эту грязную»
голову и уйдем отсюда.
Харсеи Нарс потихоньку положила на. пол голову Бийдол-Бяре и с Овдилгой ускакала на четвероногом гулинге.
—  О боже, как хорошо, что .ты пришел вовремя! Через семь дней и семь ночей я должна была стать женой Бийдолг-Бяре. Ес­ли бы ты не пришел через семь дней, то вместо меня увидел бы мой  труп.   Я   покончила   бы   с  собой,   лишь   бы   не   стать   его- женой.
Как птицы, выпорхнувшие из гнезда, поскакали Овдилг с Хар-сен Нарс. Как и прежде, трехногий гулинг поднял шум и разбудил Бийдолг-Бяре. Проснувшийся Бийдолг-Бяре спросил своего гу­линга:
—   Ну   как,   после   обеда   догоним   их   или   не   обедая   дого-
—  Теперь хоть пообедаем, хоть не пообедаем, все равно  не догоним,— ответил трехногий гулинг.
—  Что за разговоры! Я перебью тебе оставшиеся ноги.
—  Дело в том, что у меня три ноги, а гулинг Овдилга о четы­рех ногах.
—   Или умрешь, или догонишь их! — воскликнул Бийдолг-Бя­ре и бросился в погоню.
Но как ни старались, догнать их не могли. Бийдолг-Бяре стал избивать коня палицей.
Обливаясь  кровью,  гулинг  заржал  и стал  молить о  помощи скачущего впереди гулинга:
—  Смилуйся надо мной, подожди хоть немножко, ведь мы от одной матери, не дай мне умереть жестокой смертью. Скажи свое­му хозяину, чтобы он сбросил черную бурку, и я, испугавшись, скину с себя Бийдолг-Бяре. Четырехногий гулинг сделал, как просил его брат.
Овдилг сбросил с себя черную бурку, и Бийдолг-Бяре ушел в землю на глубину три раза по пятнадцать локтей. Там и пришел смертный час Бийдолг-Бяре.
А Овдилг со своей ненаглядной Харсен Нарс на четырехногом гулинге направились к сыну Звезды. Оставим их наедине друг с другом, а тем временем поговорим; о братьях Овдилга. Надоели сестрам Харсен Нарс трусливые мужья, и они выгна­ли их из дому:
- Вашего брата давно нет дома. Не спите, подобно женщи­нам, поезжайте и разузнайте, жив Овдилг или нет. Не нужна ли. ему помощь? Будьте наконец людьми!
Уселись братья на быков с истертыми шеями и поехали в путь. Ехали они, ехали и через некоторое время прибыли в местечко, где жил сын Солнца. Встретила их жена сына Солнца. Братья рассказали ей, кто они и зачем приехали.
—  Уезжайте, пока не возвратился сын Солнца.  Он говорил, что сотрет вас в порошок.
— Боже упаси нас! — сказали братья и убежали.
—  Погодите,— сказала она,— поезжайте к сыну Лупы,— и же­на сына Солнца указала им дорогу.
Мало ли, долго ли они ехали и прибыли к сыну Луны. Встре­тила их жена сына Луны и расспросила. Братья ей обо всем по­ведали.
—  Сын Луны говорил, что сотрет вас в порошок, поезжайте лучше к сыну Звезды, куда и отправился ваш брат,— и она указала им дорогу.
Испугались они сына Луны и поехали в ту сторону, где жил сын Звезды.
Тихо ли ехали, быстро ли, но приехали на усталых быках к сыну Звезды.
—   Вы откуда едете, всадники на быках? По какому важному делу выехали? — встретила их жена сына Звезды.
—  Мы преспокойно  сидели бы дома,  да жены пас выгнали. Был у нас брат Овдилг, играющий в золе. Если мы возвратимся без пего, нас не впустят в дом, нам нужно живым или мертвым найти его.
—   Ой, если возвратится сын Звезды, он сотрет вас в порошок, вы не сможете устоять перед ним.
Собрались братья снова бежать.
—  Подождите,— сказала им жена сына Звезды,— вот по это­му пути отправился ваш брат,— и она указала им дорогу.
Испуганные братья не успели даже поблагодарить жену сына Звезды и бросились бежать.
«Пусть этот Овдилг в могиле окажется, лишь бы нам вы­жить»,— рассуждали они.
Через некоторое время они встретили Овдилга; он ехал вместе с Харсен Нарс на четырехногом гулинге.
—   Ассалам-алейкум!
—   Ва алейкум-салам!
Здесь они обо всем и поговорили. Овдилг очень обрадовался встрече с братьями. Радостные, веселые, отправились они в путь в родные края. Как только стало темнеть, Овдилг быстро разбил шалаш, затем побежал в лес и принес трех оленей. После ужина Харсен Нарс и братья улеглись спать, а Овдилг не спал.
В полночь засверкала молния, загремел гром, задрожала зем­ля. Удивленный Овдилг увидел энджала. От скрипа его зубов гремел гром, от искр вспыхивала молния. Под его ногами земля превращалась в жидкую кашу.
—  Кто это такие, словно мухи, оказавшиеся на моей земле?! — заревел энджал.
Удары энджала не попадали в Овдилга, а удары Овдилга при­ходились тому прямо в сердце. Иссякли силы энджала, и он упал. Овдилг достал из ножен шашку и сильным ударом снес ему голо­ву. В одну сторону он бросил тело энджала, в другую — голову, и только потом лег спать. Братья все это видели, но из трусости бо­ялись шелохнуться.
На второй день после длительного пути ночь застала их в ле­су. После ужина братья легли спать, а Овдилг не спал. Как и в первый раз, ночью пришел энджал, огромнее первого. В битве Ов­дилг победил и его. Потом лег спать.
И на третий день Овдилг разбил шалаш, убил оленей, приго­товил ужин, а после ужина не стал спать. В эту ночь пришел та­кой огромный энджал, по сравнению с которым первые два каза­лись котятами. Головой энджал разгонял тучи, от удара его ног земля качалась. Овдилг первым начал битву. От пота, лившегося с них, появлялись лужи. Четырехногий гулинг бросился на по­мощь хозяину, они вдвоем свалили на землю энджала, и Овдилг шашкой снес ему голову.
Испуганные братья Овдилга подумали: «Овдилг превзошел нас во всем. Убьем его. Но голыми руками нам его не одолеть, оружи­ем не победить».
И решили они, когда он заснет глубоким сном, положить на его ноги острием вниз шашку.
Положили они шашку, отошли немного в сторону и крикнули:
—  Энджалы идут, энджалы идут!
—   Где энджалы? — спросонья вскочил Овдилг и лишился обе­их ног.
Братья оставили его истекающим кровью. Рядом с ним, плача, сидела Харсен Нарс. Братья.забрали с собой гулинга и довольные отправились домой.
Некоторое время Овдилг был в бреду. Он не умер, но и не мог двигаться. И стали они с Харсен Нарс жить в шалаше.
Однажды к их шалашу подошел слепец. Он был высокого ро­ста, ударом ноги швырял деревья в небеса, ломал их бедрами.
—  Кто ты? И откуда идешь?— спросил Овдилг. — Сначала скажите, кто вы? — ответил слепец. Рассказал ему Овдилг о коварстве братьев.
—   В таком случае мы будем жить вместе,— сказал слепец. Из зависти, что я так силен, мои братья лишили меня глаз. И с тех пор я ищу такого же горемыку.
И стали они верными друзьями. Через некоторое время к ним пришел безрукий. Когда безрукий увидел безногого и слепого, он подумал, что они достойны быть его друзьями, и подошел к ним. Он был искусным кузнецом, и братья из. зависти лишили его глаз.
И стал безрукий их верным другом. Сделали они себе землянку и стали в ней жить.
Овдилг садился на плечи слепца и ходил с ним на охоту: Сле­пец приносил лес, а Овдилг по совету безрукого мастерил различные вещи и оружие. Им. удавалось на охоте убивать много зверей. В доме за всем присматривала Харсен Нарс. Однажды, когда они отправились на охоту, Харсен Нарс стала готовить друзьям пищу: под котлом у нее погас огонь, а огниво и кресало друзья забрали с собой на охоту.
«Уже темнеет, и они придут голодными, а еда не готова, ка­кой позор падет на меня! Что делать? Как быть?» — думала она, вдруг заметила вдали дым и решила принести оттуда огонь.
Когда она пришла к дыму, то увидела ешапят. Ешап-матери .    не было дома, а были только ее дети.
Харсен Нарс попросила огня, и они разрешили ей взять его.
—   Как я его понесу? — спросила Харсен Нарс.
Они взяли сито, насыпали золы, а сверху положили горя­щие угольки, затем вынули один уголек и бросили обратно в очаг.
При ходьбе сито в руках Харсен Нарс качалось, я из него сы­палась зола. И остался след от дома ешап до ее дома.
Харсен Нарс быстро приготовила ужин и накормила возвра­тившихся охотников. Утром следующего дня они вновь отправи­лись па охоту.
Когда ешап-мать пришла домой и взглянула на очаг, она заметила, что не хватает трех угольков. Стала она бить своих де­тей и бранить их за то, что не уберегли огонь. Тогда они ей сказали, что один уголек они вновь бросили в очаг, а чтобы про­следить, куда пошла девушка, в сито насыпали золу. Пошла ешап-мать по следу и видит, что Харсен Нарс занята домашними делами. Она крикнула девушке:
—   Я съем Овдилга из-за огня, который ты принесла!
—   Не убивай его, лучше съешь меня, ведь огонь унесла я,— сказала Харсен Нарс.
—   Войти в окно и взять твою душу или войти в дверь и выпить твоей крови? — спросила ешап-мать.
—   Войди  в  дверь  и  выпей  моей  крови,— ответила  Харсен Нарс.
Вошла ешап-мать в дверь и выпила ее крови. Когда Овдилг и его друзья возвратились с охоты, они увиде­ли, что Харсен Нарс очень бледна и ее клонит ко сну. ~ Что с тобой, что случилось? — спросил Овдилг.
—   Ничего, бывает такое иногда,— ответила Харсен Нарс, же­лая скрыть происшедшее.
Оставив дома безглазого, Овдилг отправился па охоту о без­руким. Через некоторое время вновь пришла ешап и промолвила:
—  Войти в окно и взять у тебя душу или войти в дверь и выпить твоей крови?
- Войди в дверь и выпей моей крови,— ответила Харсен Нарс.
Ешап вошла и стала пить кровь. Слепец шарил руками по комнате, но поймать ее не мог, а та выскочила в окно. Когда друзья возвратились, слепец сказал безрукому:
—  А не вижу и ничего не мог поделать, попробуй ты. Надо убить   ешап.
Они не сказали Овдилгу о том, что случилось, боялись, что ешап убьет Харсен Нарс. Безрукий спрятался в комнате. Через некоторое время пришла ешап, приговаривая:
—   Войти в окно и взять у тебя душу или войти в дверь и выпить твоей крови?
Когда ешап стала пить кровь Харсен Нарс, безрукий бросил­ся на ешап, но- не мог ее поймать и только бил ногами и кусал зубами.
Вечером, сидя на плечах слепого, Овдилг возвратился домой. Бросив во дворе убитых оленей, они зашли в дом и увидели блед­ную, как полотно, Харсен Нарс и плачущего безрукого. Узнав правду, Овдилг со злости лег спать, не поужинав, но не долго держал обиду. Утром он сказал:
—  Сегодня  мы втроем останемся дома.  Когда придет  ешап сосать кровь, один станет в дверях, другой у окна, а я спрячусь,
Через некоторое время пришла ешап и прокричала:
—   Войти в окно и лишить тебя души или войти в двери я напиться твоей крови?
—   Войди в окно и лиши меня души; в моем теле пет уже ни капли крови.
Скрипя зубами, вскочила ешап в окно. Безглазый стал в две­рях, безрукий — у окна, а Овдилг выскочил из укрытия и начал наносить удары шашкой. Он нанес ей восемь ударов и лишил ее восьми, душ. Когда у нее осталась только одна душа, она стала умолять:
—   Я вас всех вылечу, не убивайте меня. Дома у меня оста­лись голодные детки.
—   Как ты нас вылечишь?
—   У  меня   есть  живительное  колесо,  которым  стоит  лишь потереть — и оно вылечит.  Поводи им  по себе и проверь,— ска­зала ешап и выбросила изо рта колесо.
Овдилг согласился и прокатил это колесо по дворовой собаке. Колесо перерезало собаку и опять возвратилось к нему.
—  Ты снова за свое?! — взмахнул шашкой Овдилг.
— Нет, нет, не спеши, я больше не буду. Вот брусок, он вы­лечит вас,— со слезами сказала ешап.
Взял Овдилг брусок и потер им собаку. Собака ожила и ста­ла вилять хвостом.
—   Вот это хорошую вещь ты нам дала, но жить тебе оста­лось недолго,— и ударом шашки Овдилг убил ешап.
Потерли бруском глаза слепца — стал он зрячим, потерли без­рукого — руки стали прежними, провели бруском по телу Харсен Нарс — она стала прежней, потерли Овдилга по ногам — он стал ходить.
Вынул Овдилг из кармана три конских волоса и сжег их. Тотчас появились три жеребца с шелковыми одеждами. Прина­рядились три друга: бывший слепец получил жеребца, подобного красному барсу, безрукий — жеребца, подобного белому барсу, а черного, барсу подобного жеребца Овдилг оставил себе.
И отправились они в родные края.
Вместе с Харсен Нарс и со своими друзьями приехал Овдилг к сыну Звезды. Тот их хорошо принял, и затем они все вместе отправились к сыну Луны. Погостили они у пего и отправились к сыну Солнца. Затем все вместе прибыли в родной край Овдил­га и увидели его братьев, похвалявшихся, перед своими женами: «Мы отомстили за смерть Овдилга и привели гулинга».
Увидели они Овдилга — и души их в пятки ушли.
— Бесстыжие вы люди! — воскликнул Овдилг и, пустив ко­лесо, разрезал их пополам.— Если бы вас родила не моя мать, я бы не оживил вас! — И, вновь оживив, прогнал их вон со двора.
Жен братьев он отдал своим друзьям. Сын Солнца, сын Лу­ны, сын Звезды, Овдилг и его два названых друга, их жены, шесть сестер, младшей из которых была Харсен Нарс, стали жить, как хорошие родичи.
Вершины их башен упирались в облака, а основания — в зем­лю; шесть таких огромных башен выстроили они и стали в них жить.
Сын Солнца поигрывал Солнцем, сын Луны — Месяцем, сын Звезды - Звездами. Каждый рождавшийся у них сын становил­ся князем, дочь — княгиней.
Пусть им сопутствует удача, пусть нас не минует добро!


<<<Содержание