Главная страница
 Обратная связь
 Редакция рекомендует
 Друзья сайта
   
 
 Белорусские сказки
 Русские сказки
 Украинские сказки
 
 Абазинские сказки
 Абхазские сказки
 Аварские сказки
 Адыгейские сказки
 Азербайджанские сказки
 Армянские сказки
 Балкарские сказки
 Грузинские сказки
 Карачаевские сказки
 Курдские сказки
 Осетинские сказки
 Чечено-Ингушские сказки
 
 Казахские сказки
 Киргизские сказки
 Таджикские сказки
 Туркменские сказки
 Узбекские сказки
 
 Датские сказки
 Исландские сказки
 Норвежские сказки
 Финские сказки
 Шведские сказки
 
 
  
 
 

Ярты-гулок и дервиши


Солнце с утра палило землю. Птицы улетели к прохладным колодцам. Ящерицы и те попрятались под камнями. А дехкане никуда не попрятались: от зари до зари они гнули спины на своих полях, растрескавшихся от зноя. Весь день Ярты со своим отцом поливал хлопковое поле и очень устал, потому что это была нелёгкая работа.
Недаром народ сложил пословицу: пошлёшь на полив, узнаешь, кто ленив!
Они трудились до позднего вечера; когда же солнце коснулось края земли, старик сказал:
— Довольно мы потрудились, сынок, пойдём домой и напьёмся чаю.
Ярты вымыл руки в арыке, вскинул на плечо свой маленький кетмень и пошёл вслед за отцом. Отец пел, а Ярты ему подпевал:
Снег на горных вершинах бел,
Хлопок ещё белей.
Голубиный пух лёгок,
А хлопок ещё легче.
Хлопок нас одевает,
Хлопок нас кормит, —
Слава тому, кто вырастил хлопок…
Песня кончилась, и дорога кончилась. Отец и сын пришли домой.
Мать вышла навстречу и сказала:
— Скорей садитесь. Ужин готов.
Старик и Ярты разостлали посреди двора кошму-подстилку, покрыли её белым платком и стали ждать, когда старуха подаст им кашу из тыквы. Но не кашу из тыквы, а жирный душистый плов приготовила в этот день на ужин старуха. С улыбкой поставила она перед хозяином полное блюдо риса, украшенного кусками жареной баранины, и сказала:
— Кто потрудился, тот может и отдохнуть. Вы много работали сегодня и заслужили хороший ужин. Для вас выменяла я у соседки за моток шерсти кусок жирной баранины и наварила полный котёл отличного плова.
Ярты с отцом смеясь засучили рукава, натёрли чесноком хлебные лепёшки и уже поднесли к губам первую горсть жёлтого и прозрачного от жиру риса, как вдруг за дувалом раздался жалобный крик:
— Во имя аллаха-бога, отворите калитку и впустите в дом бедных путников, умирающих с голоду у вашего порога.
Конечно, старуха сейчас же встала, широко распахнула калитку и сказала, как велит обычай:
— Войдите, добрые люди. Ни один голодный еще не ушёл из нашего дома без куска хлеба.
Путники вошли. Это были два толстых дервиша — два странствующих монаха. Они были одеты в рваные, засаленные халаты, подпоясанные верёвками. Поклонившись хозяевам, дервиши принялись бормотать молитвы, а потом, не ожидая, что их пригласят, подсели поближе к блюду с пловом и очистили его так быстро, что Ярты даже не успел моргнуть глазом.
Старик посмотрел на груду костей, оставшуюся от вкусного ужина, и вздохнул. Но пословица говорит: последний чай гостю отдай! И хозяин отвязал от пояса маленький кожаный мешочек, в котором он хранил свой любимый зелёный чай, потому что гость имеет право на отдых и уважение.
Когда гости напились и наелись, хозяева уложили их спать в кибитке на своих одеялах, а сами легли во дворе под телегой и всю ночь дрожали от холода.
Наутро старик и Ярты снова пошли работать на хлопковое поле, а старуха принялась стирать гостям рубахи и засаленные халаты.
Так было и на другой день, и на третий: Ярты с родителями трудился от восхода и до заката солнца, а два толстых монаха только ели, пили и спали и ничего не делали. Когда же старуха жаловалась им на тяжёлую крестьянскую долю, они ласково отвечали:
— Не грусти, хозяйка, — мы помолимся, и аллах подарит тебе счастье и богатство.
Они садились посреди двора на ковёр и, раскачиваясь из стороны в сторону, принимались петь.
Так было и на четвёртый и на пятый день.
Наконец Ярты сказал своей матери:
— Апа-джан, отчего ты не прогонишь этих разбойников? Долго ли еще мы будем на них работать, а сами жить впроголодь?
— Что ты, сынок! — зашептала в ответ старуха. — Разве можно выгнать из дому гостей, да еще монахов! Этого никогда не простит нам мулла: ведь они святые!
А святые отъелись, стали ещё более толстыми и румяными и на пятый день сказали хозяевам:
— Радуйтесь, правоверные! Сегодня мы молились всю ночь и узнали волю бога-аллаха: он приказал нам остаться здесь навсегда, а поэтому дом ваш станет теперь благословенным домом, — каждое утро и каждый вечер мы будем читать молитвы за ваше здоровье из священной книги Корана!
И дервиши остались жить в доме родителей Ярты-гулока. Старуха молчала. Старик вздыхал и шепотом говорил своему маленькому сыну:
— Что мы можем сделать, сынок? Такова участь дехканина: что не возьмёт хан, отнимет бай. А что бай не отнимет, — вытянут у тебя святые слуги аллаха. Так жили наши отцы и деды. И мы с матерью так живём.
Ярты чуть не плакал — так жалко было ему старика-отца.
«Если дервиши проживут у нас до зимы, и отец и мать погибнут от голода и холодного ветра!» — так думал малыш и решил во что бы то ни стало прогнать незваных гостей из родного дома. Но не знал еще, как это сделать.
Долго думал Ярты. Он думал в поле, окапывая хлопок под палящими лучами солнца, думал дома, помогая отцу поить ишака и верблюда, думал ночью, ворочаясь на жёсткой подстилке, и, наконец, придумал.
Однажды, тёмной, безлунной ночью, когда дервиши, наевшись до отвала, громко храпели в тёплой кибитке, Ярты выполз из-под телеги и потихоньку подкрался к спящим монахам. «Святые» спали так крепко, что ничего не слыхали. А Ярты взял бечёвку и крепко-накрепко связал ею длинные бороды странствующих монахов.
— Погодите же, лежебоки! — погрозил им мальчик своим кулачком. — Я вас отучу есть чужой хлеб!
Так сказал Ярты и длинною камышинкой стал щекотать в носу у одного из монахов. Толстый дервиш чихнул, повернулся на другой бок и опять захрапел. Тогда Ярты подкрался ко второму дервишу. Второй дервиш отмахнулся от камышинки, как от назойливой мухи, но Ярты настойчиво продолжал щекотать его и щекотал до тех пор, пока монах не проснулся. Дервиш открыл глаза, сел на подушках и стал зевать. Потом он откинул тёплое одеяло и решил выйти из кибитки — взглянуть, не пора ли завтракать. Но стоило встать монаху, как он почувствовал, что кто-то держит его за бороду. Монах рассердился и закричал на своего приятеля:
— Эй, старый верблюд, — пусти! Зачем ты держишь меня за бороду?!
Приятель проснулся и тоже вскочил. И тотчас же, схватившись за бороду, завыл от боли:
— Несчастный! Ты вырвал мне полбороды, на каждом волоске которой качается ангел!
— Разбойник! — кричал первый монах. — Не я, а ты оборвал мне бороду! Я тебе этого никогда не прощу!
С этими словами он так сильно ударил приятеля в жирный бок, что оба повалились на одеяла. Они стали кататься по полу, изо всех сил избивая друг друга.
На шум прибежал старик. В темноте он не понял, что происходит, и подумал, что в кибитку забрались воры и напали на дорогих гостей. Старик схватил палку и принялся бить драчунов по широким спинам. Ярты тоже не остался без дела. Он вскочил на дувал и заорал во всё горло:
— Эй, соседи! Скорее на помощь! В наш дом ворвались разбойники и убивают наших святых гостей! Если вы не придёте, вы прогневаете аллаха!
Он разбудил весь аул. Закричали верблюды, заревели ишаки, собаки подняли неистовый лай, и во двор стариков со всех сторон стали сбегаться соседи, вооружённые чем попало.
Дервиши давно уже выбежали из кибитки и продолжали драку посреди двора. Всем аулом дехкане набросились на драчунов и так их отколотили, что монахи, забыв про свою толщину, бросились прочь со двора и без оглядки помчались прямо в пески. А следом за ними бежали все собаки аула.
В этот день и отец, и мать, и Ярты-гулок наелись досыта плову, а когда наступила ночь, пошли спать в свою кибитку.
Ярты сказал отцу:
— Ата-джан, не кажется ли тебе, что теперь все дервиши за сто верст-ташей будут обходить наш дом?
Отец ответил:
— Пусть будут твои слова сказаны в добрый час. Добрый джинн сжалился над нами и избавил нас от напасти.
Ярты-гулок сладко зевнул, натянул на себя тёплое одеяло и шепнул отцу:
— Ты прав, ата. Сегодня твой добрый джинн будет спать на своей кошме и в своей кибитке.
Так ответил Ярты и крепко заснул.
Мать посмотрела на сына и покачала своей головой, а старик засмеялся.


<<<Содержание