Главная страница
 Обратная связь
 Редакция рекомендует
 Друзья сайта
   
 
 Белорусские сказки
 Русские сказки
 Украинские сказки
 
 Абазинские сказки
 Абхазские сказки
 Аварские сказки
 Адыгейские сказки
 Азербайджанские сказки
 Армянские сказки
 Балкарские сказки
 Грузинские сказки
 Карачаевские сказки
 Курдские сказки
 Осетинские сказки
 Чечено-Ингушские сказки
 
 Казахские сказки
 Киргизские сказки
 Таджикские сказки
 Туркменские сказки
 Узбекские сказки
 
 Датские сказки
 Исландские сказки
 Норвежские сказки
 Финские сказки
 Шведские сказки
 
 
  
 
 

Безумный Хусейн


Жили-были две сестры. Старшая сестра вырастила сына Хусейна, которого за бойкость и настойчивость прозвали Безумным. Он с детства полюбил дочь своей тети Давлатхотун и однажды, открыв тайну сердца матери, попросил ее пойти к сестре и посватать за него ее дочь.
Пришла старшая сестра к младшей и сказала:
— Сестрица, у тебя только одна дочка, а у меня только один сын. Дети наши стали уже взрослыми, давай будем сватьями.
— Я согласна,— ответила младшая сестра,— да стану я жертвой за твоего сына, тысячу раз я согласна! И дочь моя тоже полюбила твоего сына.
Услышал Хусейн о согласии тетки и, без меры обрадованный, купил невесте платье, платок и сказал матери:
— Дорогая матушка, у нас ничего нет для свадьбы, а свадьба сама собой не сыграется, пойду-ка я и наймусь работать. Заработаю деньги для свадьбы.
— Хорошо, дорогой сын,— ответила мать,— поезжай, тетя твоя не может теперь отказаться от данного обещания, подождет тебя.
Хусейн пошел к тете и сказал:
— Дорогая тетя, благословите меня, я поеду на заработки.
— Поезжай,— сказала тетя,— желаю тебе удачи, здоровья, чтоб жизнь у тебя была долгой, чтоб не знал ты горя и плохих дней!
Давлатхотун долго стояла и смотрела ему вслед взглядом, полным любви.
Попрощавшись со своей матерью и закинув за спину котомку, Хусейн отправился в путь.
Много дней он шел но пустыням и горам, проходил через реки, миновал села и пришел в один город. В этом городе он долго искал работу и, наконец, устроился работать к одному баю.
Осень сменилась зимой, зима весной, весна летом, а Хусейн все работал у бая.
Давлатхотун не находила себе места от тоски по разлученному с ней Хусейну и тяжко вздыхала о нем. Сон покинул ее чарующие глаза, и взгляд их постоянно был устремлен на дорогу.
Однажды Давлатхотун вьнпла во двор и села вышивать тюбетейку. Вдруг около нее упала куропатка, подстреленная сыном судьи. Чтобы поднять убитую дичь, юноша вошел во двор, где сидела Давлатхотун. При виде его девушка быстро убежала в дом, но он успел увидеть, как она была красива и мила. Пронзенный стрелой любви, сын судьи тут же вернулся домой и сказал матери:
— Скажи отцу, что в одном доме на краю города живет такая девушка, какой я еще никогда не видел. Если отец хочет меня женить, то пусть даст мне в жены эту девушку. На другой я не хочу жениться.
Мать передала просьбу сына отцу. Судья долго думал над этим и сказал: — Не подходит в жены моему единственному сыну бедная и безродная девушка. Люди скажут, что хотя я и судья, но не сумел найти сыну богатую невесту, а женил его на бедной, босоногой девушке.
Когда мать передала сыну слова отца, он сказал:
— Пусть отец говорит что хочет, но я не женюсь ни на ком, кроме этой девушки! Тогда судья был вынужден послать двух именитых людей сватать девушку. Они посватали Давлатхотун у се матери. Женщина поразилась этому и, опечалившись, сказала:
— Нет, нет, дочь моя просватана за сына моей сестры Хусейна!
— Не будь глупой,— сказали сваты,— не бросай свое счастье под ноги и не отказывайся породниться с судьей! А Хусейну мы сами подыщем какую-нибудь невесту.
Сваты не оставляли женщину в покое, заставляли согласиться. Мать Давлатхотун упрашивала и молила их оставить ее дочь и не давала своего согласия. Сваты вернулись к судье и рассказали ему о случившемся.
— Я судья города, а какая-то безродная вдова вздумала противиться мне! — закричал судья в гневе.— Совсем не обязательно ее согласие. Как я хочу — так и будет! Женю своего сына на этой девушке!
Судья объявил о помолвке, и начался пир. Стали резать скот, замешивать тесто, варить плов.
Испуганная и опечаленная Давлатхотун побежала к тетке.
Увидев бледную Давлатхотун с полными слез глазами, она спросила:
— Ой, дорогое дитя, что с тобой, почему краска сбежала с твоего лица, отчего глаза твои полны слез?
Давлатхотун бросилась к ногам тети, склонила голову к ее коленям и долго плакала. Потом она подняла голову и сказала:
— Дорогая тетя, меня просватали за сына судьи, уже началась помолвка! У Хусейна был нареченный брат Собир. Старуха быстро побежала к нему и
рассказала о случившемся.
— Дорогая мать, идите в дом судьи и принесите оттуда два-три кусочка мяса и две-три лепешки. Я понесу их к Хусейну.
Когда мать Хусейна принесла это угощение, Собир завернул его в поясной платок и отправился в путь.
Он прошел через степи, горы и реки. Стал он ходить из кишлака в кишлак, разыскивая брата, и подошел к одному полю — здесь несколько человек пахали землю.
«Наверное, мой брат среди них»,— подумал Собир и стал дожидаться у межи. Как только в одном из работников Собир узнал брата, он побежал к нему.
Хусейн остановил быков и бросился навстречу к Собиру. Братья обнялись и стали расспрашивать друг друга о здоровье.
— Ну, скажи, а как поживает моя мать? — спросил Хусейн.
— Целый год ты не приходил и не справлялся о ее здоровье! Она жива-здорова, разве при мне она могла мучиться?
Потом Собир достал принесенную еду и положил перед братом.
— Вот, поешь!
— О дорогой брат, ты принес мне гостинец! Откуда у тебя жареное мясо, разве зарезали барана? — С этими словами Хусейн взял кусочек мяса и положил его в рот. Мясо показалось ему очень горьким.
— Ой, мясо такое горькое, что его нельзя есть! — сказал он, вынимая его изо рта.
— Может быть, у тебя горькие от травы руки? — спросил его брат.— Возьми мясо кончиком ножа!
Хусейн взял мясо кончиком ножа.
— Эх, брат, все равно мясо горькое,— сказал он и вопросительно посмотрел на брата.
— Ах, Хусейн, ведь это мясо приготовлено к помолвке твоей невесты! Как же не быть ему горьким!
— Неужели мою невесту отдают замуж?! — воскликнул удивленный Хусейн.
— Да, за сына судьи,— ответил брат.
Хусейн вскочил и побежал к волам. Он взвалил плуг и ярмо на волов и поспешно направился к дому хозяина.
Когда хозяин увидел Хусейна с выпряженными волами у своих ворот, то гневно спросил:
— Зачем ты увел волов с поля?
— Вот ваши волы, вот ваши плуг и ярмо! Рассчитайтесь со мной, я ухожу на родину.
— За что с тобой рассчитываться? — спросил бай.— Ты только еще пашешь землю, потом будешь сеять пшеницу, а когда пшеница вырастет и созреет, ты должен ее сжать, собрать, обмолотить, провеять, тогда только можно будет с тобой рассчитываться. А прошлогодний твой заработок потрачен тебе же на еду.
Хусейн понял, что с бая трудно что-нибудь получить, и, не говоря больше ни слова, отправился с братом к себе домой.
Когда они миновали села, поля, степи и горы и пришли в свой кишлак, то увидели убитую горем мать, сидящую за пряжей. При виде сына она вскочила, бросилась ему на шею, крепко обняла его и запричитала:
— О сыночек, свалилось на нас несчастье!
— Дорогая матушка, мою невесту выдали замуж? — спросил Хусейн.
— За сына судьи, сыночек. Что я могла сделать?
— Уже была свадьба? — снова, спросил Хусейн.
— Нет, была только помолвка,— ответила мать.
— Пойду-ка я сам все узнаю,— сказал сын.
— Не делай этого, — заплакала женщина.— Если судья узнает, что ты вернулся, он сживет тебя со света.
— Последний раз взгляну на свою невесту Давлатхотун, а потом могу и замереть! — сказал Хусейн и пошел к дому тетки.
Он подошел к забору ее двора и увидел, что тетя с дочерью сидят на суфе и ткут карбос. Он стоял и смотрел на них. В это время у Давлатхотун оборвалась нитка. Она наклонила голову к пряже, и Хусейн увидел лицо своей невесты, он не мог себя сдержать и со вздохом произнес: «Давлатхотун!»
— Матушка, мне послышался голос Хусейна, — с волнением сказала девушка.
— Что ты, дочка, Хусейн ушел неведомо куда и, наверное, погиб. Ох, напомнила ты мне о нем, разбередила мою рану сердца,— сказала старуха, вытирая навернувшиеся слезы.— Я пойду отдохну немного, ослабла я, сил моих нет! — И старуха ушла.
Девушка связала оборвавшуюся нитку и опять начала ткать карбос. Хусейн притворил калитку и тихо сказал: «Давлатхотун!»
Как только девушка увидела его, бросила карбос и побежала к нему. Они вошли в пустую горницу, и Хусейн сказал:
— О Давлатхотун, ты была моей невестой, почему же хочешь выйти замуж за сына судьи?
Давлатхотун, плача, отвечала:
— О Хусейн, меня насильно хотят отдать в жены сыну судьи, прошу тебя, найди какой-нибудь выход и спаси меня!
Хусейн понял, что Давлатхотун его по-прежнему любит. Это очень обрадовало-его. Он сказал девушке:
— Я очень проголодался, милая, уже несколько дней я ничего не брал в рот! Давлатхотун поискала еду, но ничего в своем доме не нашла.
-— У нас нечего поесть; хочешь, я поджарю пшеницу?
— Что ни дашь, все буду есть — я очень голоден,— сказал Хусейн. Девушка подложила в очаг хворост и раскалила котел.
Потом насыпала в него пшеницу и стала ее помешивать. От огня Давлатхотун раскраснелась, и лицо ее запылало. Хусейн стоял и любовался девушкой.
В это время люди судьи стали заносить во двор вещи для свадьбы. Тогда Хусейн незаметно ушел к себе домой.
Судья отпраздновал пышную свадьбу. Пир длился три дня и три ночи.
Хусейн оделся в старушечью одежду и все время находился около невесты. На третью ночь все усталые и опьяненные гости крепко заснули. Хусейн принес размельченного жмыха, смешанного с мукой, вошел в комнату, где спали гости и судья с сыном. Он снял с головы сына судьи тюбетейку и, намазав ему голову тестом со жмыхом, посыпал ее сверху отрубями. После этого он вернулся к невесте. Она взмолилась:
— О Хусейн! Скоро кончится свадьба, и тогда я не смогу вырваться из когтей сына судьи.
— Ой, Давлатхотун, а видела ли ты его?
— Нет, я не видела его,— ответила девушка.
— Ты даже не знаешь, что он безобразный и плешивый. Ты должна его увидеть!
— Я вижу, ты не собираешься меня спасать! — сердито сказала невеста.— Если ты меня не освободишь, то я убью себя!
Сначала Хусейн хотел, чтоб невеста увидела обезображенного им жениха, но когда услышал такую угрозу, тотчас взял ее за руку, увел из дома судьи и спрятал девушку поблизости. Сам же он перерезал у всех лошадей судьи сухожилия и, вернувшись к Давлатхотун, покинул вместе с ней город.
Утром судья проснулся и узнал, что невеста исчезла. Он разбудил весь свой двор и послал людей искать девушку. Потом судья увидел своего обезображенного сына, с головой, обмазанной тестом и посыпанной отрубями. Окружающие потешались над женихом.
Судья задумался о том, кто же так обезобразил его сына. Все гости решили, что это мог сделать только Хусейн. Судья тут же приказал послать погоню за ним и за невестой. Но когда наездники вошли в конюшню, они увидели, что у ног лошадей подрезаны сухожилия.
Пока они искали других лошадей и снаряжались в погоню, Хусейна и след простыл.
Он со своей нареченной невестой проехал уже много городов, пересек долины, реки и подъехал к большой горе. Здесь беглецы решили отдохнуть и легли спать. Через некоторое время Давлатхотун проснулась и стала просить Хусейна:
— Ой, Хусейн, вставай, скорее уедем отсюда, а то нас настигнут!
Хусейн проснулся, огляделся кругом и увидел, что к горе приближается множество всадников.
Хусейн обломал толстую ветвь дерева, сделал себе тяжелую дубинку и спрятался с невестой за большим камнем.
Скоро люди судьи настигли их, тогда Хусейн выскочил из-за камня, набросился на них и долго сражался с ними. Он изувечил и вывел из строя несколько человек, но противников было очень много, и они одолели Хусейна.
Когда Давлатхотун увидела, что ее любимый попал в руки врагов, с криками и воплями она набросилась на людей судьи, которые с трудом справились с ней и, связав обоих влюбленных, погнали их перед собой.
Пленников повели по гладкой равнине, и вскоре они достигли неизвестного города. Много народу вышло на улицу посмотреть на пленных и связанных — молодую красивую девушку и юношу, которые не сводили друг с друга нежного взгляда. Всем было ясно, что несчастных влюбленных хотят разлучить и что это их последние минуты перед горестной разлукой.
— Зачем их связали и куда ведете?— выступая из толпы, спросил один горожанин.
— Этот бессовестный украл мою жену, потому мы их и связали! — крикнул сын судьи.
— Верно, что ты украл его жену?— спросил другой горожанин.
— Нет, неправда! — крикнул Хусейн.— Это он украл мою невесту, с которой я был давно помолвлен. Мы любим друг друга! — и он рассказал народу все как было.
— Скажи, девушка, правду ли говорит юноша?— спросил первый горожанин.
— Он говорит правду,— ответила Давлатхотун.— Я была его невестой и ждала его возвращения, когда он уходил на заработки. А сын судьи насильно заставил меня выйти за него замуж. Потому-то я вынуждена была убежать со своим женихом. Тогда за нами была послана погоня. Нас схватили и связали.
— Земляки, давайте освободим этих несчастных! — крикнул первый горожанин.
Тесным кольцом народ окружил Хусейна и Давлатхотун. Людей судьи и его сына оттеснили от девушки и юноши и выгнали за пределы города.
Освобожденные Давлатхотун и Хусейн навсегда остались жить с добрыми и смелыми людьми этого города.


<<<Содержание