Главная страница
 Обратная связь
 Редакция рекомендует
 Друзья сайта
   
 
 Белорусские сказки
 Русские сказки
 Украинские сказки
 
 Абазинские сказки
 Абхазские сказки
 Аварские сказки
 Адыгейские сказки
 Азербайджанские сказки
 Армянские сказки
 Балкарские сказки
 Грузинские сказки
 Карачаевские сказки
 Курдские сказки
 Осетинские сказки
 Чечено-Ингушские сказки
 
 Казахские сказки
 Киргизские сказки
 Таджикские сказки
 Туркменские сказки
 Узбекские сказки
 
 Датские сказки
 Исландские сказки
 Норвежские сказки
 Финские сказки
 Шведские сказки
 
 
  
 
 

Курай-дед


Когда — не  помню,      где — ней знаю,    жил-поживал     Курай- дед. Он от ветра шатался, от росы  сгибался,   всех   на  светев боялся.    Звякнет   поутру   его старушка    пустым    ведром,    а уж   он   ни  жив,  ни   мертв: в   кошму   завернется,   в   комочек сожмется, трясется весь. А жили они в тростниковом шалаше, на- зеленой лужайке, у синего озера. Всякий день выходил Курай-дед на рыбную ловлю, но сыт не бывал со старушкой ни разу: что ни попадало в его сети, все доставалось рыжей лисе.
Закинет дед сети — рыба в них так и валит. Он на берег улов вытащит, лоб бородой вытирает, а сам радуется:
—  Вот   рыбы-то   сколько!   На  сто  дней   хватит.   Будет теперь моя старушка по горло сыта!
А рыжая лиса уж тут как тут,— на пригорке станет, ногами топочет, зубы скалит. Как же деду не испугаться!
Бросается он со всех ног к шалашу, вопит во весь голос: — Спрячь меня, спрячь поскорее, старушка! Опять лиса за рыбой пришла. Я ее боюсь.
Забьется Курай-дед в уголочек, горько плачет, бородой глаза трет, а старушка его утешает:
—  Не   плачь,   Курай-дед,   не   горюй — ты   завтра   еще больше рыбы поймаешь. А на завтра та же беда.
Раз шел Курай-дед берегом озера. О траву спотыкается, по сторонам озирается — страшно ему. Время к вечеру было. Вдруг слышит дед над собой стон и звон. Ноги у него подкосились, малахай с головы свалился. А это комариный рой летел. Опустились комары деду на лысину, стали шалить. Терпел, терпел Курай-дед и не вытерпел: хлопнул ладонью по лысине,— вся ладонь в крови, всех комаров убил. Расхрабрился тут дед, расхвастался:
—  Вот какой я  батыр,  вот какой удалец! Сто  врагов победил. Ста недругов кровь пролил! И решил он отправиться в дальние странствия, попытать удачи, поискать славы. Раздобыл посошок, бородой подпоясался, со старуш-,кой простился и двинулся в путь. Шел, шел, нашел утиное гнездо и в нем двенадцать яиц. Зарыл он яйца в песок и думает: «На обратном пути возьму. Порадую старушку подарочком». И пошел дальше. К вечеру устал Курай-дед. Лег отдохнуть до рассвета. Полбороды под себя подостлал, другой половиной укрылся и заснул, да так крепко, что и утро проспал. Проходил мимо дяу — одноглазый великан. Видит, спит на земле старичок, а рядом лежит палка. Вдруг Ку-рай-дед потянулся, чихнул и проснулся.
—  Долго  же   я   спал,— говорит,— солнце   уже   высоко поднялось. Пора мне в дорогу!
—  А ты кто такой? —спрашивает одноглазый великан.
—  Я Курай-дед,  батыр-удалец.   Я   сто   врагов   одним ударом истребил. А ты кто?
—  Я дяу — одноглазый  великан.  Пальцем  погрожу — бурю   осажу,   пальцем   постучу — гору   сворочу,   пальцем ткну — улетишь ты, Курай, на луну! Испугался дед, но виду не подал. —  Если    так,— говорит,— давай   с   тобой    померимся силой. Великан:
—  Ладно, давай!
Вот привел Курай-дед одноглазого великана к тому месту, где были зарыты утиные яйца, и спрашивает:
—  Можешь  ли   ты,  одноглазый   великан,   мозг    земли вышибить?
—  Я все могу! — отвечает одноглазый великан. Брюхо надул, глаз свой выпучил, с горы разбежался, да как хватит пятками оземь — погнулась  земля  на  сто  верст,   пыль поднялась до небес, а мозга земли не видно. А Курай-дед лишь легонько наступил на утиные яйца, и брызнул из земли желток.
—  Вот  он — мозг   земли!—говорит.— Где  тебе,   одноглазый великан, со мною тягаться! Задрожал одноглазый великан всем телом.
—  Победил ты меня, Курай-дед! Будь моим гостем. Пошли они степью. Впереди забелела гора.
—  Что за гора? —спрашивает Курай-дед.
—  Зто не гора,— отвечает   одноглазый   великан,— это моя юрта.
Подходят они к великановой юрте. Хотел Курай-дел через порог переступить, да запутался в бороде. Говорим
—  Внеси-ка  меня  в юрту,  приятель, а то  как бы  мне невзначай дверь не своротить.
Внес его одноглазый великан в юрту, посадил у очага на почетное место. Осмотрелся Курай-дед по сторонам:  вот юрта так юрта — от стены до стены день  верхом скакать,  три  дня  на арбе ехать!
—  Хороша ли у меня юрта? — спрашивает одноглазый великан.
Курай-дед:
—  Юрта хороша, только чуточку тесновата!
Тем временем сварилось мясо. Подает одноглазый великан гостю бычью ногу:
—  Ешь, Курай-дед, на здоровье! Курай:
—  Спасибо,  рахмет. Съел   я   вчера   за   обедом десять быков, так и сейчас еще сыт. Мне бы водицы  испить...
Схватил одноглазый великан свое великанье ведро и к колодцу, а Курай-дед кричит ему вслед:
—  Постой, постой, ты куда с ведром?  Неси сюда весь колодец!
Ночь пришла. Легли спать. В полночь шепчет великан своей великанше:
—  Не будет мне радости, пока жив Курай-дед. Он всех на свете сильнее. Нужно его убить!
Курай-дед не спал, все это слышал. Положил он потихоньку на свое место деревянную ступу, а сам притаился за сундуком. И вот слышит: поднялся одноглазый великан с подушек, отыскал топор, подобрался к дедовой постели, да как хватит обухом по ступе — ступа в щепки. Смеется одноглазый великан:
—  Хоть   ты,   Курай-дед,   и   батыр-удалец,   а   пришел, Курай-дед,  и  тебе  конец!—Повалился  на  подушку  и  захрапел.
А утром проснулись одноглазый великан и великанша и глазам не верят: лежит дед как ни в чем не бывало на белой кошме, будто от скуки в бороде волоски пересчитывает, зевает да почесывается.
—  Ты   бы,— говорит,— блох   повывел.   Они   мне,   проклятые, ночью спать не давали.
Побелел одноглазый великан от страха, глазом моргает, а сказать ничего не может.
Стал тут Курай-дед в обратный путь собираться. Зовет с собой одноглазого великана:
— Погостил я у тебя, одноглазый великан, и довольно. Пойдем-ка теперь ко мне,— я тебя еще и не так угощу!
Вот и пошли они — Курай-дед впереди, одноглазый великан — следом за ним.
Дошли до синего озера, добрались до зеленой лужайки, виден уже и тростниковый шалаш.
Выбегает из шалаша старушка  и прямо деду на шею:
—  Жив ли ты,  здоров ли ты, Курай-дед?  Где бывал? Что видел?
Курай-дед ей:
—  После  все,  старушка,  расскажу,  а  сейчас  готовь-ка ты нам угощение получше. Я приятеля с собой веду.
Глянула старушка на одноглазого великана и только руками всплеснула.
—  Да чем же мне вас угощать?  Нет ведь у нас в шалаше ни крошки.
—  Как так  нет?—говорит Курай-дед.— Я   же,  уходя, оставил  тебе  семь  одноглазых  великанов.   Неужто  ты   им всех прикончила?
Как услышал эти речи одноглазый великан, так и обомлел. «Ну,—думает,— не будет мне здесь, видно, добра!» — Повернулся — да бежать. Шагнул раз — и скрылся с глаз. На полпути встречается ему рыжая лиса. Лиса:
—  Здравствуй,  дяу — одноглазый  великан,  откуда  бежишь?
Великан:
—  Бегу  я  от  Курай-деда.  Он  всех  на   свете  сильнее! Хотел меня убить!
Рассмеялась рыжая лиса:
—  Да я у этого деда каждый день весь улов отнимаю! Он ведь всех на свете боится. Пойдем-ка  к нему  вдвоем. Мы его проучим!
И верит и не верит лисе одноглазый великан. Однако подумал и поплелся за лисой. Идет злой-презлой, страшно так глазом ворочает.
Дошли они до синего озера, добрели до зеленой лужай-ки, показался уже и тростниковый шалаш. А возле шалаша стоит дед Курай, бороду поглаживает, будто от радости приплясывает   и еще издали кричит:
—  Аи да и молодец же ты у меня, рыжая лиса, спасибо за службу! Я уж было думал, что одноглазый великащ совсем ушел из моих рук. Вдруг смотрю: ты его назад тащишь. Веди, веди его скорее! Мы со старушкой давно пров голодались.
Рассвирепел одноглазый великан:
— Так вот что ты задумала, рыжая лиса!
Схватил лису за хвост — да об землю. Из лисы и дух вон. А сам бежать чго было сил. Шагнул раз — и скрылся с глаз.
Захлопал в ладоши Курай-дед, запел от радости:
—  Аи, жаксы! Аи, хорошо, вот любо! Будет у старушки лисья шуба!
Подошел Курай-дед к рыжей лисе: лежит лиса, не шевелится, ноги вытянула и зубы оскалила.
—  Скалься, скалься,— говорит дед,— я теперь тебя не боюсь!
Начал он с рыжей лисы шкуру сдирать. Один бок ободрал, нужно бы ему лису на другой бок перевернуть, да как с ней сладишь! Тяжелая лиса, отъелась дедовой рыбой. Трудился-трудился, тужился-тужился,— пуп трещит, по бороде пот бежит, а лиса все ни с места. Махнул Курай-дед рукой.
—  Зачем,— говорит,— старушке  лисья   шуба,   она   и   в овчинной лучше всех!
И стали они жить по-прежнему. Только Курай-дед никого больше с тех пор не боялся. И рыбы у них теперь всегда было вдоволь.


<<<Содержание