Белорусские сказки
 Русские сказки
 Украинские сказки
 
 Абазинские сказки
 Абхазские сказки
 Аварские сказки
 Адыгейские сказки
 Азербайджанские сказки
 Армянские сказки
 Балкарские сказки
 Грузинские сказки
 Карачаевские сказки
 Курдские сказки
 Осетинские сказки
 Чечено-Ингушские сказки
 
 Казахские сказки
 Киргизские сказки
 Таджикские сказки
 Туркменские сказки
 Узбекские сказки
 
 Датские сказки
 Исландские сказки
 Норвежские сказки
 Финские сказки
 Шведские сказки
 
  Ремонт квартир королев щелково Мытищи silvitremont.ru. | Производство металлокассет в Москве - фасадные кассеты купить в Москве we-print.ru.
  
 
 

Легенда о мертвом и живом и об их дружбе


В старину было у  одного бая  три сына. Потерялся раз у этого бая один   косяк   кысраков.   Вот   и говорит отцу старший сын: — Отец!   Дай   я   поищу   кысраков!
— Ступай, сын   мой, ищи! — Сын садится   на  лошадь,  берет провизию и оружие.
Видите, отец был чародей и хотел испытать детей: он отправляется через шесть степей и, обратившись в шесть волков, ждет сына. Увидевши шесть волков, сын испугался, убежал домой и лег. Средний сын просится тоже у отца  искать лошадей, и он также прибежал домой, испугавшись волков. Остается самый младший, он говорит:
—  Я буду искать.
—  Ладно! —отвечает отец.
Обратился он в шесть тигров и лег на пороге. Увидевши отца, обратившегося в шесть тигров, сын ударил несколько раз по лошади и бросился на тигров. Только что он хотел всадить в тигров копье, как услыхал отцовский голос.
—  А-а! — говорит отец,— это ведь  я.  Знаю  я, что ты всадишь копье.
—  Да и я знал, что это ты.
—  Ну, подними руки, я благословлю. Тут он дает благословение и говорит:
— Да будет благополучный путь перед тобой, да обря-щешь искомое.— И еще говорит:—Не забудь,   сын,   когда придется   тебе   быть   в   местах   необитаемых, не   оставляй могил,   если   будут   встречаться   ночью — ночуй   при   них.
По прошествии многих дней однажды  на закате солнца младший сын увидел группу могил, вокруг — никакого жилья. Видит, на западной стороне их стоит свежая черная могила. Приходит, говорит:
—  Салем!
Когда сказал «салем», он услышал в ответ:
—  Кого спрашиваешь?
И выходит молодой человек с прекрасно выведенными бровями.
—   Кого спрашиваю?  Я божий странник, думаю попроситься на ночлег.
—  Сходи    с    лошади,— говорит,    а    сам    поддерживает за узду, ссаживает, оказывает почесть. Взял за руку, и говорит мертвый живому:
—  Закрой  глаза  и,  когда  я  скажу,  тогда  открой,— и ведет.   Когда   сказал:    «Открой»,— младший   сын   видит: прекрасная  юрта,  войдешь — не выйдешь,   пахнет так хорошо,  свежей  травой.  Как  только  сели,  подозвал хозяин черного   слугу.   «Ступай,— говорит,— веди   для   гостя   барана». Черный слуга вышел и привел, держа за шею, серого барашка. Зарезав, как следует сварили, съели и легли спать. Настало утро;  умыв  лицо и руки, мертвый дал гостю остатки  вчерашнего ужина.   Сидя   таким   образом, сказал  мертвый:   «Давай  будем  друзьями».— «Будем  так будем!» Тут же обнялись они крепко и сделались друзьями. «Теперь поеду,— говорит живой,— искать кысраков». «Хорошо,   друг,  но   наперед   расскажем   свои   тайны.  Я был единственный  сын  одного  бая.  Отец  мой  был  богат.  Раз наш народ повел войска на войну, я тоже оконился. Тогда един всадник в загнутой черной шапке, на черной с лысиной лошади, с длинной красной пикой в руках, с острой черной бородкой вышел,   вызывая   на   единоборство.  Я тоже вышел. Он от людей и жилищ, а я от набежников. Он поправил копье— и я тоже, у меня копье было короче, у него длиннее. Его удар достиг раньше, и я был убит. За то, что я умер от врага на войне, бог сделал меня таким саидом1. В этом походе подо мною была худая лошадь. Отец был богат, у него были две лошади... полетит птица — не нагонит, погонится неприятель — не настигнет; я на одну было сел, да отец не позволил. Если, друг мой, хочешь быть ты мне другом, то сегодня доедем до нашего аула, у нас будем ночевать, твои кысраки  в нашем стаде ходят,  размножившись до девяноста лошадей.  Если   меня   почитаешь   другом, то распори   двух   лошадей   айчубарых,   они   ходят   вместе». «Ладно,— говорит живой,— распорол бы, друг, да жаль — нет у меня ножа»   У мертвого жигита был маленький хорошенький   ножик.   «Возьми   его,— говорит,— и   распори.  Я тебя прошу, когда будешь у наших, то не показывай ножика — моя сестра узнает, и тебе будет жутко». Живой молодец приехал и стал на ночлег у отца мертвого своего друга. Настало утро. Пришли с урусей табуны. Сел он на лошадь и выехал навстречу табуну. Пастухи были все молодые, он не принял их за людей, а два айчубара играют в табуне, он схватил их и разрезал им желудки. «Бай! Бай! Один человек распорол двух айчубаров»,— крича, прибежали мальчики до аула. Кто же станет смотреть, когда распороли айчубаров; со всех сторон погнались севшие на лошадей. Схватили живого друга и привели к баю. И этот бьет и другой бьет; бьют сначала связанного и одетого, а потом стали раздевать, сняли все, остались сапоги. Когда сняли сапоги, ножик и выпал. Сестра мертвого друга стояла тут. Как увидела ножик, тотчас узнала. «Ойбай! — крикнула она,— это ножик брата»,— и схватила его в руки. Прежде били — не били, а настоящее битье началось теперь. «Это он убийца!»—кричат кругом и хотят его убить. Но друг прежде сказал ему: «Если очень станут мучить, то скажи все, как было». Видя, что не избежать смерти, он сказал: «Журт! Правду скажу—умру, не скажу — умру! Я прошу всего три слова — сказать или нет?» «Скажи,— говорят,— если имеешь что». От начала рассказал все, что с ним приключилось. Все рассказал Теперь никто не поверил. «Ложь,— говорят,— убьем! Говори правду, ты убийца».— «Народ, вы мне не верите; если я вам покажу моего друга, то поверите?» — «Жарай-ды! Прекрасно, покажи только, поверим». Бай начал собирать народ свой, чтобы идти на могилу сына. Сели на лошадей, а нашему жигиту дали тощую клячу. Да ведут его в середине толпы: все еще не доверяют. Доходят до кладбища. «Народ,— говорит жигит,—когда увидите, стойте вы здесь, да не плачьте, я вызову моего друга». Народ остановился, но отец мертвого не выдержал, пошел вслед за жигитом. Мертвый друг все это знает уже давно — аруахам все известно. Хотя отец его и оскорблял, но он думает дать ему салем и выходит. С отцом поздоровался... приходит потом мать, с ней тоже поздоровался. Затем сестра единственная и с нею невеста, которую он оставил у родителей на правой стороне (т. е. в девицах). Невеста было подошла вперед, он оттолкнул ее мизинцем правой руки. Побыл с сестрой. Бедняжка, увидя единственного брата, давно умершего, не выдержала, и одна слеза покатилась и упала на правое плечо мертвеца. Слеза капнула, и брат исчез неизвестно куда. Народ после поверил жигиту: «Хорошо! Молодец!» И стал не как прежде: стал почитать жигита. «Ты,— сказал бай,— .друг моего единственного светильника, ты мне теперь то же, что он; возьми половину моего скота и моих душ». «Ничего мне не нужно, отдай моих кысраков». Старик два раза повторил свое предложение; жигит два раза отказал и, поклонившись, расстался с баем и погнал девяносто своих кобыл. Поехал опять на кладбище, расположил в стороне свой косяк, а сам подъехал к могиле и говорит: «Достым!» Друг не выходит. До трех раз кричал: «Друг!» В четвертый раз друг вышел, бледный, изнеможенный. «Я,— сказал мертвый,— давно слышал твой голос, да нельзя было мне скоро выйти. Слеза моей сестры, упавшая на мое плечо, сделалась рекой и потопила меня. Когда ты звал меня в первый раз, я был на той стороне реки, в другой — я был в середине, в третий — я вышел из воды и переводил дух. Ох! Измучился я совсем в эти дни». Тут он повел друга в свое жилище, и они прожили вместе несколько дней, лошади паслись, и ничто плохое не могло им сделаться. Стал живой друг собираться домой. «Ну, друг,— сказал тогда мертвец,— ты, друг, уедешь с лошадьми и подводами цел и невредим домой. Своих ты застанешь в приготовлениях на войну. Твои родные будут говорить: не ходи в поход, ты и так приехал измученный, истощенный! Но ты не слушай их и поезжай в поход на другой же день». Приехал жигит домой, все обрадовались. Отец, мать, родные стали уговаривать, чтобы он не ездил, но он, помня слова друга, переночевал день дома, да и в путь. Друг ему еще говорил на прощанье: «Когда достигнете вражьих аулов, все ударят в коней, ты скачи один по западной стороне; на тебя бросится из аульных людей один — в черной с загнутыми полями шапке на черной с лысиной лошади, с длинным красным копьем и с черной острой бородкой. Ты ссадишь его при помощи бога. Это тот самый, что убил меня. Ты зарежь его, говоря: «Дойди до моего друга». Заколи лошадь, говоря: «Дойди До друга». Как было сказано, как только что они бросились  на  аул,   он  поскакал   один  по  западной   стороне  и, как   сказал   друг,    появился    перед    ним    чернобородый. Он ссадил   его   и   зарезал,   говоря:    «Дойди   до   друга». Заколол   и   черную   лошадь   с   лысиной,   говоря:   «Дойди до    друга».    Друг-мертвец    говорил    ему    еще:    «Когда все бросятся на добычу, ты скачи на запад, там на краю аула увидишь только что поставленный белый отау'; привяжи на правой стороне дверей лошадь свою. В отау увидишь молодую,   только   что   взятую   женщину   и   двух   девиц, ястреба и черную борзую собаку в ошейнике. Всех их зарежь,   говоря:   «Дойди  до  друга». Жигит,   зарезав   чернобородого человека и   его лошадь, поскакал на запад. Видит белый отау, перекинул повод в правый косяк дверей, вбежал в юрту и видит молодую женщину и двух девиц:   у каждой глаза как солнце, рот будто месяц. Зарезал молодую, говоря: «Дойди до друга»,— зарезал старшую девицу с  теми  же словами;   другую  же   девицу  стало   ему  жаль, он поцеловал ее,  но,  подумав,  тоже  зарезал.  С  ястребом и  собакой не  стал  думать.   Друг  говорил  ему  еще:   «Все будут  брать казну  несчетную;   ты  ничего  не  бери.  Перед отау   будет тополь,   около  него   зеленый  прут;   сруби   их; тут же увидишь верблюжий помет, собери его вместе, и все это   навьючь   на   черного   нара,   который   ходит   у   дверей отау, и вези домой». Отряд возвращался, стали доходить до своих кочевок, вдруг сделалась буря; два дня, две ночи она продолжалась;  весь скот, награбленный разбежался и частью погиб, даже свои лошади погибли у войска. Жигит счугурил  верблюда   и   лежал   себе   около   него   спокойно. Друг говорил ему еще:  «Когда останется полдня езды до аула, тогда возьми зеленый прут и ударь  им мешок с пометом, говоря:  «Бисмилла алдракбан рахым!». Пойдут из него верблюды с криком, лошади с ржаньем, коровы с мычаньем и овцы с блеянием. Потом ударь  зеленым  прутом тополь-дерево, говоря: «бисмилляхи»,   и   дерево   обратится в золото и серебро — одно колено золота, другое — серебра,   одно   колено   золота,   другое —серебра».   Хозяин был  чародей  и,   таким   образом,   спасал золото   от   воров, скот — от падежа и волков. Приехали домой: все товарищи идут пешком, пальцы в ноздрях,  а он не может управиться со всеми стадами. Золота и серебра у него — видимо-невидимо.
Проживши дома дня два-три, поехал к другу на кладбище: «Салем алейкум, достым!» «Салем»,— говорит мертвый друг, выходит и вводит в могилу. Живой друг был изумлен: жигит в черной шапке, молодая келиншек , две девицы, ястреб, собака — все сидят тут. Друг его посмотрел на младшую из девиц и засмеялся, посмотрел и он на нее и видит: в том самом месте, куда он поцеловал, черное пятно на щеке. «Бедный ты человек,— сказал мертвый друг,— я доволен тобой. Младшая тебе понравилась, ее ты возьми себе, с меня будет келиншек со старшей девицей». Погостил он тут, а жигит в черной шапке прислуживает им. Пора,— говорит он,— возвратиться домой». «Хорошо,— говорит ему мертвый друг,— когда ты приедешь домой, в аулах ваших будут разъезжать торговцы с товарами на двух телегах; у них есть две лошади: одна гнедая, другая рыжая; лошади тощие, но ты их купи, сколько бы ни стали просить владельцы. Сначала купи гнедую, потом рыжую, три года не клади на них курука, ни узды, ни седла с потником, не клади на них раздвоенных лядвей. Через три года зарежь гнедую, разбей все косточки, даже копыта, и смотри на костный мозг: если он не будет весь белый и хоть капля черноты, то отпусти рыжую лошадь еще на год в табун. По прошествии четырех лет на пятый привяжи ее к веревке у юрты, давай один только раз сорвать траву и один глоток воды, но все не езди; лошадь будет как нагайка. Через несколько времени ты почувствуешь боль в голове; пройдет — хорошо; если же станет все увеличиваться, садись на рыжую лошадь и скачи ко мне. Не забывай». Друзья простились. Жигит приехал в свой аул, видит: татары торгуют, у них две лошади, как говорил друг его,— гнедая и рыжая. Он стал просить продать ему гнедую, дает за нее две лошади, караванчи просит три. Дал. Стал торговать рыжую. Караванчи сам был испытатель, потребовал пять лошадей. Купил. На три года пустил в табун, как говорил друг; на четвертый убил гнедого и в копытах нашел черноту в ноготь большого пальца. Еще год держал рыжую лошадь в табуне. На пятый год стал держать ее у юрты на веревке. Однажды
заболела   голова   и    не   поправляется    Жигит   тайну   свою никому   не   говорил — ни   отцу, ни   матери, ни  друзьям   и сверстникам:  знал ее бог, мертвый друг и он сам, только трое. «Оседлайте-ка рыжку,— сказал он, видя, что болезнь увеличивается,— я   порассеюсь».    Стал   ездить    по   аулу. «Кош, кош, аман   бол»,— сказал   он народу и  ударил   лошадь. Скачет к другу. Друг все это знает, хотя не видит. «Плохо  моему  другу,— думает  он,— рыжая   лошадь,   тулпар,  когда  разгорятся  бока,  пожалуй,  унесет  мимо  и   не остановишь».  Приказал бабам крутить шелковый аркан в сорок    маховых    саженей,    чтобы    им    захватить    друга, а рыжий тулпар пронесся далее, так разгорячился. Поднял друга и внес в свою могилу. Азраил-Джебраил — душебе-рущий   ангел   между   тем   гнался   и   был   готов   бросить курук, но рыжего тулпара не мог все-таки догнать.  Вслед за другими пришел в могилу и Азраил-Джебраил, говоря: «Давай беглеца моего! Здесь   он, беглец   мой». «Не дам,— сказал мертвый друг,— я божий сайд,  и бог обязался  до трех раз исполнять мою просьбу. Ступай отсюда». Азраил-Джебраил пришел к богу и сказал: «Твой приказанный от нас убежал, и один человек не дал:  «Не дам,— сказал,— я сайд божий, и бог обязался до трех раз исполнять мою просьбу».— Что    нам    теперь   делать?»    Всевышний    сказал: «Правда, правда! Он мой сайд! Взял, так взял, пусть будет по его просьбе». Таким образом, они стали с другом жить вместе и достигли всех надежд своих.


<<<Содержание