Главная страница
 Обратная связь
 Редакция рекомендует
 Друзья сайта
   
 
 Белорусские сказки
 Русские сказки
 Украинские сказки
 
 Абазинские сказки
 Абхазские сказки
 Аварские сказки
 Адыгейские сказки
 Азербайджанские сказки
 Армянские сказки
 Балкарские сказки
 Грузинские сказки
 Карачаевские сказки
 Курдские сказки
 Осетинские сказки
 Чечено-Ингушские сказки
 
 Казахские сказки
 Киргизские сказки
 Таджикские сказки
 Туркменские сказки
 Узбекские сказки
 
 Датские сказки
 Исландские сказки
 Норвежские сказки
 Финские сказки
 Шведские сказки
 
  http://libellen-optom.ru/?page=18 купить женские ботфорты оптом. | http://fonarey.net/ поисковые фонари купить мощный поисковый. | Как подобрать покрышки для спецтехники www.stmachinery.ru.
  
 
 

Легенда о мертвом и живом и об их дружбе


В старину было у  одного бая  три сына. Потерялся раз у этого бая один   косяк   кысраков.   Вот   и говорит отцу старший сын: — Отец!   Дай   я   поищу   кысраков!
— Ступай, сын   мой, ищи! — Сын садится   на  лошадь,  берет провизию и оружие.
Видите, отец был чародей и хотел испытать детей: он отправляется через шесть степей и, обратившись в шесть волков, ждет сына. Увидевши шесть волков, сын испугался, убежал домой и лег. Средний сын просится тоже у отца  искать лошадей, и он также прибежал домой, испугавшись волков. Остается самый младший, он говорит:
—  Я буду искать.
—  Ладно! —отвечает отец.
Обратился он в шесть тигров и лег на пороге. Увидевши отца, обратившегося в шесть тигров, сын ударил несколько раз по лошади и бросился на тигров. Только что он хотел всадить в тигров копье, как услыхал отцовский голос.
—  А-а! — говорит отец,— это ведь  я.  Знаю  я, что ты всадишь копье.
—  Да и я знал, что это ты.
—  Ну, подними руки, я благословлю. Тут он дает благословение и говорит:
— Да будет благополучный путь перед тобой, да обря-щешь искомое.— И еще говорит:—Не забудь,   сын,   когда придется   тебе   быть   в   местах   необитаемых, не   оставляй могил,   если   будут   встречаться   ночью — ночуй   при   них.
По прошествии многих дней однажды  на закате солнца младший сын увидел группу могил, вокруг — никакого жилья. Видит, на западной стороне их стоит свежая черная могила. Приходит, говорит:
—  Салем!
Когда сказал «салем», он услышал в ответ:
—  Кого спрашиваешь?
И выходит молодой человек с прекрасно выведенными бровями.
—   Кого спрашиваю?  Я божий странник, думаю попроситься на ночлег.
—  Сходи    с    лошади,— говорит,    а    сам    поддерживает за узду, ссаживает, оказывает почесть. Взял за руку, и говорит мертвый живому:
—  Закрой  глаза  и,  когда  я  скажу,  тогда  открой,— и ведет.   Когда   сказал:    «Открой»,— младший   сын   видит: прекрасная  юрта,  войдешь — не выйдешь,   пахнет так хорошо,  свежей  травой.  Как  только  сели,  подозвал хозяин черного   слугу.   «Ступай,— говорит,— веди   для   гостя   барана». Черный слуга вышел и привел, держа за шею, серого барашка. Зарезав, как следует сварили, съели и легли спать. Настало утро;  умыв  лицо и руки, мертвый дал гостю остатки  вчерашнего ужина.   Сидя   таким   образом, сказал  мертвый:   «Давай  будем  друзьями».— «Будем  так будем!» Тут же обнялись они крепко и сделались друзьями. «Теперь поеду,— говорит живой,— искать кысраков». «Хорошо,   друг,  но   наперед   расскажем   свои   тайны.  Я был единственный  сын  одного  бая.  Отец  мой  был  богат.  Раз наш народ повел войска на войну, я тоже оконился. Тогда един всадник в загнутой черной шапке, на черной с лысиной лошади, с длинной красной пикой в руках, с острой черной бородкой вышел,   вызывая   на   единоборство.  Я тоже вышел. Он от людей и жилищ, а я от набежников. Он поправил копье— и я тоже, у меня копье было короче, у него длиннее. Его удар достиг раньше, и я был убит. За то, что я умер от врага на войне, бог сделал меня таким саидом1. В этом походе подо мною была худая лошадь. Отец был богат, у него были две лошади... полетит птица — не нагонит, погонится неприятель — не настигнет; я на одну было сел, да отец не позволил. Если, друг мой, хочешь быть ты мне другом, то сегодня доедем до нашего аула, у нас будем ночевать, твои кысраки  в нашем стаде ходят,  размножившись до девяноста лошадей.  Если   меня   почитаешь   другом, то распори   двух   лошадей   айчубарых,   они   ходят   вместе». «Ладно,— говорит живой,— распорол бы, друг, да жаль — нет у меня ножа»   У мертвого жигита был маленький хорошенький   ножик.   «Возьми   его,— говорит,— и   распори.  Я тебя прошу, когда будешь у наших, то не показывай ножика — моя сестра узнает, и тебе будет жутко». Живой молодец приехал и стал на ночлег у отца мертвого своего друга. Настало утро. Пришли с урусей табуны. Сел он на лошадь и выехал навстречу табуну. Пастухи были все молодые, он не принял их за людей, а два айчубара играют в табуне, он схватил их и разрезал им желудки. «Бай! Бай! Один человек распорол двух айчубаров»,— крича, прибежали мальчики до аула. Кто же станет смотреть, когда распороли айчубаров; со всех сторон погнались севшие на лошадей. Схватили живого друга и привели к баю. И этот бьет и другой бьет; бьют сначала связанного и одетого, а потом стали раздевать, сняли все, остались сапоги. Когда сняли сапоги, ножик и выпал. Сестра мертвого друга стояла тут. Как увидела ножик, тотчас узнала. «Ойбай! — крикнула она,— это ножик брата»,— и схватила его в руки. Прежде били — не били, а настоящее битье началось теперь. «Это он убийца!»—кричат кругом и хотят его убить. Но друг прежде сказал ему: «Если очень станут мучить, то скажи все, как было». Видя, что не избежать смерти, он сказал: «Журт! Правду скажу—умру, не скажу — умру! Я прошу всего три слова — сказать или нет?» «Скажи,— говорят,— если имеешь что». От начала рассказал все, что с ним приключилось. Все рассказал Теперь никто не поверил. «Ложь,— говорят,— убьем! Говори правду, ты убийца».— «Народ, вы мне не верите; если я вам покажу моего друга, то поверите?» — «Жарай-ды! Прекрасно, покажи только, поверим». Бай начал собирать народ свой, чтобы идти на могилу сына. Сели на лошадей, а нашему жигиту дали тощую клячу. Да ведут его в середине толпы: все еще не доверяют. Доходят до кладбища. «Народ,— говорит жигит,—когда увидите, стойте вы здесь, да не плачьте, я вызову моего друга». Народ остановился, но отец мертвого не выдержал, пошел вслед за жигитом. Мертвый друг все это знает уже давно — аруахам все известно. Хотя отец его и оскорблял, но он думает дать ему салем и выходит. С отцом поздоровался... приходит потом мать, с ней тоже поздоровался. Затем сестра единственная и с нею невеста, которую он оставил у родителей на правой стороне (т. е. в девицах). Невеста было подошла вперед, он оттолкнул ее мизинцем правой руки. Побыл с сестрой. Бедняжка, увидя единственного брата, давно умершего, не выдержала, и одна слеза покатилась и упала на правое плечо мертвеца. Слеза капнула, и брат исчез неизвестно куда. Народ после поверил жигиту: «Хорошо! Молодец!» И стал не как прежде: стал почитать жигита. «Ты,— сказал бай,— .друг моего единственного светильника, ты мне теперь то же, что он; возьми половину моего скота и моих душ». «Ничего мне не нужно, отдай моих кысраков». Старик два раза повторил свое предложение; жигит два раза отказал и, поклонившись, расстался с баем и погнал девяносто своих кобыл. Поехал опять на кладбище, расположил в стороне свой косяк, а сам подъехал к могиле и говорит: «Достым!» Друг не выходит. До трех раз кричал: «Друг!» В четвертый раз друг вышел, бледный, изнеможенный. «Я,— сказал мертвый,— давно слышал твой голос, да нельзя было мне скоро выйти. Слеза моей сестры, упавшая на мое плечо, сделалась рекой и потопила меня. Когда ты звал меня в первый раз, я был на той стороне реки, в другой — я был в середине, в третий — я вышел из воды и переводил дух. Ох! Измучился я совсем в эти дни». Тут он повел друга в свое жилище, и они прожили вместе несколько дней, лошади паслись, и ничто плохое не могло им сделаться. Стал живой друг собираться домой. «Ну, друг,— сказал тогда мертвец,— ты, друг, уедешь с лошадьми и подводами цел и невредим домой. Своих ты застанешь в приготовлениях на войну. Твои родные будут говорить: не ходи в поход, ты и так приехал измученный, истощенный! Но ты не слушай их и поезжай в поход на другой же день». Приехал жигит домой, все обрадовались. Отец, мать, родные стали уговаривать, чтобы он не ездил, но он, помня слова друга, переночевал день дома, да и в путь. Друг ему еще говорил на прощанье: «Когда достигнете вражьих аулов, все ударят в коней, ты скачи один по западной стороне; на тебя бросится из аульных людей один — в черной с загнутыми полями шапке на черной с лысиной лошади, с длинным красным копьем и с черной острой бородкой. Ты ссадишь его при помощи бога. Это тот самый, что убил меня. Ты зарежь его, говоря: «Дойди до моего друга». Заколи лошадь, говоря: «Дойди До друга». Как было сказано, как только что они бросились  на  аул,   он  поскакал   один  по  западной   стороне  и, как   сказал   друг,    появился    перед    ним    чернобородый. Он ссадил   его   и   зарезал,   говоря:    «Дойди   до   друга». Заколол   и   черную   лошадь   с   лысиной,   говоря:   «Дойди до    друга».    Друг-мертвец    говорил    ему    еще:    «Когда все бросятся на добычу, ты скачи на запад, там на краю аула увидишь только что поставленный белый отау'; привяжи на правой стороне дверей лошадь свою. В отау увидишь молодую,   только   что   взятую   женщину   и   двух   девиц, ястреба и черную борзую собаку в ошейнике. Всех их зарежь,   говоря:   «Дойди  до  друга». Жигит,   зарезав   чернобородого человека и   его лошадь, поскакал на запад. Видит белый отау, перекинул повод в правый косяк дверей, вбежал в юрту и видит молодую женщину и двух девиц:   у каждой глаза как солнце, рот будто месяц. Зарезал молодую, говоря: «Дойди до друга»,— зарезал старшую девицу с  теми  же словами;   другую  же   девицу  стало   ему  жаль, он поцеловал ее,  но,  подумав,  тоже  зарезал.  С  ястребом и  собакой не  стал  думать.   Друг  говорил  ему  еще:   «Все будут  брать казну  несчетную;   ты  ничего  не  бери.  Перед отау   будет тополь,   около  него   зеленый  прут;   сруби   их; тут же увидишь верблюжий помет, собери его вместе, и все это   навьючь   на   черного   нара,   который   ходит   у   дверей отау, и вези домой». Отряд возвращался, стали доходить до своих кочевок, вдруг сделалась буря; два дня, две ночи она продолжалась;  весь скот, награбленный разбежался и частью погиб, даже свои лошади погибли у войска. Жигит счугурил  верблюда   и   лежал   себе   около   него   спокойно. Друг говорил ему еще:  «Когда останется полдня езды до аула, тогда возьми зеленый прут и ударь  им мешок с пометом, говоря:  «Бисмилла алдракбан рахым!». Пойдут из него верблюды с криком, лошади с ржаньем, коровы с мычаньем и овцы с блеянием. Потом ударь  зеленым  прутом тополь-дерево, говоря: «бисмилляхи»,   и   дерево   обратится в золото и серебро — одно колено золота, другое — серебра,   одно   колено   золота,   другое —серебра».   Хозяин был  чародей  и,   таким   образом,   спасал золото   от   воров, скот — от падежа и волков. Приехали домой: все товарищи идут пешком, пальцы в ноздрях,  а он не может управиться со всеми стадами. Золота и серебра у него — видимо-невидимо.
Проживши дома дня два-три, поехал к другу на кладбище: «Салем алейкум, достым!» «Салем»,— говорит мертвый друг, выходит и вводит в могилу. Живой друг был изумлен: жигит в черной шапке, молодая келиншек , две девицы, ястреб, собака — все сидят тут. Друг его посмотрел на младшую из девиц и засмеялся, посмотрел и он на нее и видит: в том самом месте, куда он поцеловал, черное пятно на щеке. «Бедный ты человек,— сказал мертвый друг,— я доволен тобой. Младшая тебе понравилась, ее ты возьми себе, с меня будет келиншек со старшей девицей». Погостил он тут, а жигит в черной шапке прислуживает им. Пора,— говорит он,— возвратиться домой». «Хорошо,— говорит ему мертвый друг,— когда ты приедешь домой, в аулах ваших будут разъезжать торговцы с товарами на двух телегах; у них есть две лошади: одна гнедая, другая рыжая; лошади тощие, но ты их купи, сколько бы ни стали просить владельцы. Сначала купи гнедую, потом рыжую, три года не клади на них курука, ни узды, ни седла с потником, не клади на них раздвоенных лядвей. Через три года зарежь гнедую, разбей все косточки, даже копыта, и смотри на костный мозг: если он не будет весь белый и хоть капля черноты, то отпусти рыжую лошадь еще на год в табун. По прошествии четырех лет на пятый привяжи ее к веревке у юрты, давай один только раз сорвать траву и один глоток воды, но все не езди; лошадь будет как нагайка. Через несколько времени ты почувствуешь боль в голове; пройдет — хорошо; если же станет все увеличиваться, садись на рыжую лошадь и скачи ко мне. Не забывай». Друзья простились. Жигит приехал в свой аул, видит: татары торгуют, у них две лошади, как говорил друг его,— гнедая и рыжая. Он стал просить продать ему гнедую, дает за нее две лошади, караванчи просит три. Дал. Стал торговать рыжую. Караванчи сам был испытатель, потребовал пять лошадей. Купил. На три года пустил в табун, как говорил друг; на четвертый убил гнедого и в копытах нашел черноту в ноготь большого пальца. Еще год держал рыжую лошадь в табуне. На пятый год стал держать ее у юрты на веревке. Однажды
заболела   голова   и    не   поправляется    Жигит   тайну   свою никому   не   говорил — ни   отцу, ни   матери, ни  друзьям   и сверстникам:  знал ее бог, мертвый друг и он сам, только трое. «Оседлайте-ка рыжку,— сказал он, видя, что болезнь увеличивается,— я   порассеюсь».    Стал   ездить    по   аулу. «Кош, кош, аман   бол»,— сказал   он народу и  ударил   лошадь. Скачет к другу. Друг все это знает, хотя не видит. «Плохо  моему  другу,— думает  он,— рыжая   лошадь,   тулпар,  когда  разгорятся  бока,  пожалуй,  унесет  мимо  и   не остановишь».  Приказал бабам крутить шелковый аркан в сорок    маховых    саженей,    чтобы    им    захватить    друга, а рыжий тулпар пронесся далее, так разгорячился. Поднял друга и внес в свою могилу. Азраил-Джебраил — душебе-рущий   ангел   между   тем   гнался   и   был   готов   бросить курук, но рыжего тулпара не мог все-таки догнать.  Вслед за другими пришел в могилу и Азраил-Джебраил, говоря: «Давай беглеца моего! Здесь   он, беглец   мой». «Не дам,— сказал мертвый друг,— я божий сайд,  и бог обязался  до трех раз исполнять мою просьбу. Ступай отсюда». Азраил-Джебраил пришел к богу и сказал: «Твой приказанный от нас убежал, и один человек не дал:  «Не дам,— сказал,— я сайд божий, и бог обязался до трех раз исполнять мою просьбу».— Что    нам    теперь   делать?»    Всевышний    сказал: «Правда, правда! Он мой сайд! Взял, так взял, пусть будет по его просьбе». Таким образом, они стали с другом жить вместе и достигли всех надежд своих.


<<<Содержание