Главная страница
 Обратная связь
 Редакция рекомендует
 Друзья сайта
   
 
 Белорусские сказки
 Русские сказки
 Украинские сказки
 
 Абазинские сказки
 Абхазские сказки
 Аварские сказки
 Адыгейские сказки
 Азербайджанские сказки
 Армянские сказки
 Балкарские сказки
 Грузинские сказки
 Карачаевские сказки
 Курдские сказки
 Осетинские сказки
 Чечено-Ингушские сказки
 
 Казахские сказки
 Киргизские сказки
 Таджикские сказки
 Туркменские сказки
 Узбекские сказки
 
 Датские сказки
 Исландские сказки
 Норвежские сказки
 Финские сказки
 Шведские сказки
 
 
  
 
 

Жезтырнаки, пери и Мамай


В давно прошедшие времена три жигита отправились в далекий путь. В дороге они встретили пастуха.
—  Чей это аул виднеется вдали? — спросили они.
—  Это   аул  батыра   Мамая,— ответил пастух.
Жигиты поехали дальше и встретили другого пастуха. Опять спросили:
—  Чей это аул?
—  Это аул батыра Мамая,— ответил пастух.
Так они спрашивали девять пастухов в девяти аулах и получали один и тот же ответ: «Это аул батыра Мамая». К вечеру жигиты добрались до десятого аула. Они слезли с коней и подошли к белой юрте на краю аула. Возле юрты стоял молодой казах. Они спросили его:
—  Чей это аул и можно ли здесь переночевать?
—  Это аул батыра  Мамая,— ответил  жигит. — Пойду спрошу аксакала: разрешит ли он вам остановиться.
Путники удивились: кто же такой батыр Мамай? Один это человек или целое селение так называется? Но вот возвратился жигит и сказал, что батыр Мамай разрешает им остановиться на ночлег. Жигиты вошли в юрту, поздоровались по обычаю. Пол юрты был устлан стегаными одеялами, на них лежали подушки. А на подушках сидел бледный старик с длинной седой бородою. Он заметил гостей и сказал:
— Проходите, проходите ближе!
Гости прошли и сели на почетное место. Когда они сели, старик спросил:
—  О жигиты, что в мире нового? Гости ответили ему:
—  А в пути то новое, что мы проехали девять аулов и приехали в десятый. Всюду нам отвечали, что это аул батыра  Мамая.  Скажите:   этот  батыр  Мамай  один  человек или так называется все население?
Тогда старик сказал, обращаясь к старухе:
—  Эй, байбише, постели мое одеяло поближе к гостям. Хочу рассказать им свою историю.
Байбише исполнила просьбу старика, и тот, сев поближе к гостям, начал свой рассказ.
—  Эх, дети  мои! — сказал  он. — Я  и  есть  тот  батыр Мамай, о котором вы слышали. В девяти аулах — мои сыновья... Я расскажу вам о своей мечте. Посмотрим, что вы скажете о ней. Среди девяти сыновей,— начал он свой рассказ,— у меня была единственная дочь Бикеш. И первая моя  мечта — это если  б дочь моя была мужчиной, а сыновья женщинами.
—  Почему вы так говорите, аксакал?—спросили  жигиты.
Тогда Мамай продолжил свой рассказ:
—  Когда-то мой дед и отец ушли охотиться в Ушарал и не вернулись. Они бесследно исчезли. Я рос один. И вот, когда я вырос, я подумал: дед и отец погибли на Уигарале. Почему? Что там за чудовища обитают? Поеду-ка туда и все разузнаю. В наших краях жил жаурынчи. Я пошел к нему и рассказал обо всем. Он долго играл на кобызе, а потом сказал:
—  Если   хочешь   послушать  моего  совета,   то   не   ходи туда. Там погибли твои дед и отец, погибнешь и ты.
—  Но я не захотел и слушать его. Что б ни было там, я должен туда  поехать и узнать:  почему мои дед и отец
погибли. Был у меня гнедой иноходец. Оседлал я его и поехал  на Ушарал. Через несколько дней я приехал на эти острова. Они были богаты растительностью, дичью, зверями. Там был непроходимый лес. Место опасное. Постоянно приходилось быть настороже. Но где те чудовища, которые пожрали моего деда и отца? Жил я там в постоянном ожидании опасности. Наконец мне стало все это надоедать, и я решил вернуться. Перед отъездом я подстрелил дичь и решил сварить ее, подкрепиться на дорогу. Развел костер и стал варить мясо. Вдруг мой конь зафыркал и забеспокоился. «Здесь что-то неладно»,— подумал я и решил: как закончу  варить  мясо,  быстро  соберусь   в  обратный   путь. Вдруг листья зашелестели, и я увидел: прямо на меня движется какое-то существо. Когда существо приблизилось, я рассмотрел женщину темно-коричневого цвета, очень высокого роста. Она  подошла  к  огню  и присела.  Не отрывая от нее глаз, я одной рукой держал ружье, а другой подкла-дывал хворост в огонь. Мясо сварилось. Женщина не уходила. Я, продолжая держать наготове ружье, доставал мясо из котелка. Потом взял жилик и протянул женщине. Она открыла рот. Я протолкнул мясо вместе с костью в открытый рот. Женщина мигом проглотила весь кусок и продолжала молча сидеть. Молчал и я, но не спускал с нее глаз. Я думал: стоит мне отвернуться на минутку, как она может меня ударить. Наконец она не выдержала молчания, поднялась и ушла.
Я решил ехать и уже оседлал коня. Вдруг у меня возникла мысль: а что скажут родичи, когда я вернусь? А ну-ка, останусь здесь ночевать. Будь что будет. Я срубил в свой рост осину, одел ее в свой чапан, под один конец бревна положил седло, как под голову. Сам зарядил ружье и взобрался на дерево. Конь остался в стороне привязанный.
Ночь была светлая, и все кругом хорошо просматривалось. Вдруг конь мой опять заржал, забеспокоился, как в первый раз. Смотрю, бежит коричневая женщина. Увидела чучело, бросилась на него и стала избивать. Чудовище решило, что это я сплю. Недолго думая, я прицелился и выстрелил. Женщина подпрыгнула и побежала, оставляя кровавые следы.
Я быстро слез с дерева, оседлал коня и — за ней. Чаща мешала двигаться на коне, я спешился и пошел по следам. Пройдя несколько шагов, я увидел лачужку, вошел в нее
и на полу увидел эту женщину. Она была мертва. Я отрезал у нее руки. Они были твердые и с железными когтями. Это была жезтырнак. В стене лачужки торчал белый топор Я все прихватил с собой и отправился домой. Когда приехал, то сейчас же пошел к жаурынчи.
—  Вот руки жезтырнак,— сказал я ему.— А этот топор  я   нашел  в   лачужке.  Ты  отговаривал   меня  ехать  на Ушарал, а я не послушал твоего совета и убил своих врагов. Эта жезтырнак сожрала моих деда и отца. Тогда жаурынчи сказал мне:
—  Это чудовище — синий ноготь. Оно может изрубить человека на мелкие кусочки. К тому же их было двое: муж и жена. Ты убил женщину, теперь остался ее муж. Он найдет этот белый топор везде, куда бы ты его ни спрятал, и изрубит много людей в наших аулах. Не надо было тебе его брать. Но раз уж взял, то теперь слушай, что я тебе скажу. Тебе каждую ночь придется жить без сна и ждать это чудовище. А если ты уснешь и не убьешь его, то он перережет весь аул. Убить его можно только лишь его топором. Руби сразу голову.
Напуганный таким предсказанием, я стал каждый день ждать чудовища. Вскоре засватали мою дочь Бикеш. Когда я получил за нее весь калым, то поставил ей отдельную юрту, выделил скот. А затем спросил дочь:
—  Бикеш, что тебе еще надо от меня? Я отдам тебе все, что ты попросишь!..
Тогда дочка сказала мне:
—  Не нужен мне твой скот, не нужна мне твоя юрта. Если ты считаешь меня своей любимой дочерью, то отдай мне белый топор.
Я оторопел.
—  О дочь моя,— сказал я,— если я тебе его отдам, то сам погибну.
Но она ничего не хотела слушать, настаивая на своем.
—  Если не отдашь топор, то не считай меня своей дочерью,— говорила она.
Что мне оставалось делать? Я отдал ей топор.
Я отвез ее в выстроенный для нее шатер, а сам продолжал караулить жезтырнака, но со своим простым топором.
Что же сделала Бикеш? Для чего ей был нужен мой топор? Она тоже стала поджидать чудовище: каждый день и каждую ночь стояла возле юрты.  Мужу она ничего не
рассказывала  и  лишь  отговаривалась:   «Потом  узнаешь». Муж стал за ней следить.
Однажды ночью — а ночь была светлой — аульные собаки с лаем кинулись за аул. Бикеш посмотрела в ту сторону, куда побежали собаки, и увидела идущего человека. Он был высокого роста. Собаки кидались на него и лаяли, он приседал, а затем снова поднимался и шел. Так было несколько раз. Наконец человек дошел до первой юрты, вошел в нее, но быстро вышел, зашел во вторую и тоже быстро вышел. Так он заходил во многие юрты. И наконец очередь дошла до юрты Бикеш. Она приготовила топор и стала ждать. И как только чудовище приблизилось, Бикеш ударила его белым топором прямо по голове. Голова сразу же свалилась с плеч. Бикеш разбудила мужа и, указывая на мертвое тело, раскрыла ему свою тайну. Затем Бикеш зашла в те юрты, где побывал жезтырнак. Везде лежали умерщвленные им люди. Бикеш и ее муж сели на коней и приехали ко мне, прихватив белый топор и голову жезтыр-нака.
—  Отец, я возвращаю тебе топор,— сказала Бикеш. — Когда я выпрашивала его у вас, я думала, пусть умру одна, а братья мои и отец останутся. Если б вы не отдали мне его, то погибли бы все ваши сыновья, а вы б спаслись. Кому тогда были б нужны? Вот он, топор, возьмите!..
Вот какая у меня Бикеш. Я тогда и подумал: почему Бикеш не мужчина?! Это моя первая мечта, дорогие гости... Как, по-вашему: хорошая эта мечта, и мечта ли это?
—  Да, это мечта, и очень хорошая,— сказали жигиты.
—  А вот моя другая мечта,— сказал аксакал. — После того, как не стало жезтырнаков, я жил спокойно. Но вот однажды  решил  развеяться   и   поехал  к  холму  Кубажон. Был такой холм возле моего колодца, который носил название Шынырау. Вода в колодце была свежая, прозрачная и как будто бы целебная. Сев на своего скакуна Жай-даккера, я выехал на Кубажон. И когда я приехал и поднялся на этот холм, то увидел что-то странное: вокруг колодца стояли белые юрты,  а возле  них  играли девушки, белые, словно березки. Что за чудо, подумал я. Ничего подобного раньше здесь не было. Как это могло случиться? Откуда все это? Долго я стоял в нерешительности и недоумении. Если туда поехать — могут убить. Соберу людей и тогда поеду. Но вдруг мне пришла мысль: батыр, а боится идти один. Гордость батыра взяла верх, и я решил по-
дойти к этим девушкам. И как только я приблизился к ним, они окружили меня с криками: «Жених приехал! Жених приехал!»...
Одни держали узду лошади, другие дергали меня за бороду, третьи мяли мне бока. И все время кричали: «Жених! Жених!»... Потом затащили меня в юрту, усадили на подушки, стали угощать всевозможными напитками и кушаньями. Сами тоже стали есть, приговаривая: «Кушай, милый женишок, кушай!»... И все время старались меня задеть, стукнуть, щипнуть. Я почувствовал себя тридцатипятилетним жигитом. Но вот подошел вечер, наступала ночь. Зашли две девушки и сказали, что жених должен пройти в большую юрту и вылить в огонь масло. Девушки вскочили, схватили меня и, тормоша и дергая, втащили в большую юрту. Затем дали мне ведро с маслом и приказали лить его в огонь. Я выполнил этот обряд жениха и сел на золотое сиденье рядом с девушкой писаной красоты. Она была прекрасна. Вся в светлых нарядах. И я в это время почувствовал себя уже двадцатипятилетним жигитом.
Девушки ухаживали за нами: приносили разные кушанья, напитки. Но тормошить меня они все же продолжали и кричали: «Жених! Жених!»
Я совсем помолодел! Когда кончилось пиршество, красавица приказала подружкам приготовить постель. И когда все было готово, она пригласила меня пройти к этой постели. За нами пошли и девушки. Затем они все вышли, и мы остались вдвоем. Красавица уложила меня, а сама села поодаль и сказала мне:
— Ты должен не спать до утра и смотреть в огонь.
Я принял это условие. Сел и стал смотреть в огонь, не моргнув глазом. Но в таком положении я не смог долго просидеть, забылся и заснул. А когда утром проснулся, то никого не было. Возле меня стоял мой конь и лежало ружье. Подо мной было одеяло, то, на котором я сидел и смотрел в огонь. Я быстро одумался, вскочил, поднял одеяло и вдруг заметил записку. Взял я эту записку и прочитал: «Я дочь царя пери. Зовут меня Мухирия. Я слышала, что ты батыр и убил на Ушарале жезтырнаков. Я была поражена твоей храбростью и полюбила тебя. Долго я искала встречи с тобой. Мне сказали, что у тебя есть холм Кубажон, колодец Шынырау и что ты бываешь там. И я решила, если ты жив, то я непременно тебя там увижу. Я поселилась возле этого колодца. Прошло восемь лет,  и
вот ты, мой долгожданный, явился. Но ты постарел, и сильно. Я была в надежде, что у тебя есть силы подарить мне сына, и решила тебя испытать. Если б ты просидел до утра и не заснул, я б вышла за тебя замуж. Но ты, мой милый, стар, и я для тебя теперь не существую. Как память обо мне оставляю одеяло. Храни его как знак моей любви».
Вот это одеяло,— сказал аксакал. Затем он обратился к гостям с вопросом: «Как вы думаете: мечта ли это?» И сам же ответил: «Да, это мечта! Вот эти мечты и состарили меня»,— сказал аксакал, заканчивая свой рассказ.
На следующий день жигиты выехали из десятого аула батыра  Мамая.


<<<Содержание