Главная страница
 Обратная связь
 Редакция рекомендует
 Друзья сайта
   
 
 Белорусские сказки
 Русские сказки
 Украинские сказки
 
 Абазинские сказки
 Абхазские сказки
 Аварские сказки
 Адыгейские сказки
 Азербайджанские сказки
 Армянские сказки
 Балкарские сказки
 Грузинские сказки
 Карачаевские сказки
 Курдские сказки
 Осетинские сказки
 Чечено-Ингушские сказки
 
 Казахские сказки
 Киргизские сказки
 Таджикские сказки
 Туркменские сказки
 Узбекские сказки
 
 Датские сказки
 Исландские сказки
 Норвежские сказки
 Финские сказки
 Шведские сказки
 
 
  
 
 

Ирмиса


Жили-были, а может, и нет, старик со старухой. Родился у них на старости лет мальчик. Вскоре старик умер. Осталась старуха одна - трудно ей стало жить. Повела она сына в лес к хромому оленю и попросила выкормить молоком.
Прошло время. Мальчик подрос, бегает с оленем по лесу. Охотился в том лесу однажды юный царевич. Увидел он хромого оленя с мальчиком и так изумился, что бросил охоту. Велел слугам поймать мальчика, привести к нему, да никто его догнать не мог. Не подпускал он к себе людей.
Вернулся царевич во дворец и попросил отца выковать ему цепь в семьдесят пудов и дать сто сорок слуг.
Выполнил царь желание сына.
Отправился царевич в лес, чтобы заарканить мальчика. Выследили слуги мальчика с оленем, раскачали цепь и набросили на него. А мальчик рванулся и разорвал цепь, как ниточку. Хлестнули концы цепи слуг, сбили их с ног.
Убежал мальчик, пропал из виду.
Вернулся царевич домой и просит отца выковать ему цепь вдвое крепче и длиннее. Выследили слуги мальчика во второй раз, накинули на него цепь, а он и её порвал. Огорчился царевич, но от своего не отступает, хочет изловить лесного мальчика. В третий раз попросил он отца выковать цепь — втрое крепче и длиннее первой!
Заарканили этой цепью мальчика, не сумел он разорвать её.
Усадил царевич его на своего коня и привёз во дворец.
Мальчика прозвали Ирмиса. Ирмиса не умел говорить и дичился. Но прошло время, и научился он говорить, есть то, что люди едят.
Подружились Ирмиса и царевич, стали вместе на охоту ходить. Только Ирмиса никогда не убивал зверей — жалел их. А был Ирмиса сильный — равного ему по силе не найти было во всём царстве!
Однажды Ирмиса и царевич забрели в дремучий лес и сбились с пути. Долго плутали они по глухим ущельям, пока выбрались на какую-то тропку. Привела их тропка к морскому берегу.
Пусто на берегу. Дом один стоит да яблоня растёт перед ним. Нагнулся царевич, подобрал с земли паданец и стал есть.
— Что ты червивый ешь?—удивился Ирмиса.
Стукнул он кулаком по стволу, и посыпались с веток яблоки, покрылась земля золотисто-красным цветом.
Сидят Ирмиса и царевич под деревом, едят яблоки. Вот склонился день к вечеру, и вышел из моря дэв.
— Чего расселись тут! Что за твари такие? —закричал он на пришельцев.
— Подойди — узнаешь,— отвечает Ирмиса.
Не успел дэв шагу ступить, накинулся на него Ирмиса, повалил и придавил коленом. А из моря вышел второй дэв и налетел на Ирмиса. А тот и второго дэва повалил — прямо на первого — и придавил его коленом. Выскочил из моря третий дэв, увидел, что поборол человек его братьев, и как закричит:
— Ах ты, козявка-малявка! Убить моих братьев хочешь? В порошок тебя
сотру
Машет дэв кулаками, подступает к Ирмисе.
Схватил тот его за руку и повалил на первых двух братьев.
— Убить вас или нет?—спрашивает Ирмиса.
— Не убивай,— взмолились дэвы,— братьями тебе будем!
Отпустил Ирмиса дэвов, и повели они пришельцев пировать в дом. Пошли хозяева в марани1 за семилетним вином.
— Не пей вина,— говорит Ирмиса царевичу.— Свалит вино с ног, и съедят тогда нас дэвы!
Принесли дэвы большой бурдюк вина. Подали рог с вином Ирмисе, а тот повернулся к окошку и спрашивает:
— Куда вон та тропинка ведёт?
Пока дэвы в окошко глядели, Ирмиса выплеснул вино под стол.
Подали дэвы рог с вином царевичу. Повернулся царевич к другому окошку и спрашивает дэвов про другую тропинку. Пока дэвы в другое окошко глядели, царевич тоже выплеснул вино под стол.
Кончили есть. Поблагодарили Ирмиса с царевичем хозяев и легли спать. Только дэвы заснули, встали Ирмиса с царевичем и пошли искать дорогу дальше.
Мало ли прошли, много ли, дошли до большого дома под горой. Пустил Ирмиса стрелу в дверь. Думает, выйдет хозяин. Никто не вышел из дому. Тогда зашли юноши в виноградник возле дома, нарвали винограда и разлеглись в тени. Едят они виноград, наслаждаются прохладой.
К вечеру явилось семь дэвов. Принесли они семь оленьих туш и побросали во дворе. Пошли за котлом, а в дом не войти — прибило стрелой дверь к косяку, не открывается!
Ухватились все семером за стрелу, да куда там — не вытащить! Глядит на них Ирмиса, покатывается со смеху.
Оглядываются дэвы по сторонам, не поймут, кто это над ними насмехается, кто осмелился без спросу в их владения забраться. Увидели людей в винограднике и раскричались:
— Эй, вы, как посмели в наш сад забраться, нашим виноградом виногра-диться?
— Вам винограда жалко, а мы и на ужин у вас останемся! С дороги попить, поесть охота,— бесстрашно отвечает Ирмиса.
«Не будь он сильным, не стал бы так храбро говорить с нами! И стрелу, видно, он всадил в дверь»,— решили дэвы и попритихли.
— Ладно, поди вытащи стрелу да вынеси из дому котёл, поставь на треногу,— говорят они Ирмисе.
Сварили дэвы оленье мясо, поужинали с гостями у очага. А когда кончили есть, поблагодарили гости хозяев и спрашивают, как им до своего дома добраться, долго ли туда идти.
— Долгой дорогой сорок дней идти, короткой — десять, но ведёт она мимо дома стоголового дэва. Не пропустит он вас, погибнете,— отвечают дэвы.
— Видно будет, кто погибнет!—говорит Ирмиса. Попрощались друзья с дэвами и пошли короткой дорогой.
Не много, не мало прошли они и дошли до дома стоголового дэва. Дэв спит на террасе, а девушка-пленница мух от него отгоняет.
— Уходите, покуда целы. Проснётся дэв и съест вас,— шепчет она юношам.
— За нас не бойся. Сойди-ка во двор, расскажи, как сюда попала,— говорит ей Ирмиса.
— Не могу, искусают мухи дэва, худо мне придётся.
Уговорил её Ирмиса, и спустилась девушка во двор. Только она отошла, мухи дэва искусали. Проснулся он и как взревёт:
— Кто увёл мою пленницу? Куда она делась?
Тут заметил он пришельцев и кинулся, разъярённый, во двор, схватил
под террасой стопудовую гирю и как швырнёт в Ирмису. Увернулся юноша. Угодила гиря в дуб, и повалилось дерево.
Налетел стоголовый дэв на Ирмису. Долго они бились, то один одолевал, го другой. Подхватил дэв Ирмиса и всадил в землю по колени. Выскочил Ирмиса, приподнял дэва и по пояс вогнал в землю. Выхватил потом меч, за-нёс над дэвом и спрашивает:
— Говори, поганище, жизнь или смерть?
— Жизнь,— молит стоголовый дэв.— Даруй мне жизнь — отдам тебе всё
своё добро!
— Оставь добро себе! Отдашь царевичу всю свою силу.
Вытащил Ирмиса дэва из земли, а коварный дэв снова набросился на него. Ирмиса приподнял дэва и по плечи всадил в землю. Тогда поклялся стоголовый дэв небом над головой и землёй под собой, что отдаст царевичу всю
свою силу.
Вытащил Ирмиса дэва из земли, оставил с ним царевича, а сам ушёл настрелять дичи. Вернулся к вечеру, глядит: лежит царевич на куче золы чуть живой. Это стоголовый дэв лишил его сил. Рассердился Ирмиса, набросился на стоголового дэва и пригнул его к земле.

— Почему слова не сдержал, поганище?! Всажу тебя по шею в землю, будешь меня слушаться!
Затрясся дэв от страха и тотчас вернул царевичу силу да ещё свою ему
отдал.
Ирмиса с царевичем взяли с собой девушку-пленницу и пошли путём-дорогою дальше.
Не успели они отойти от дома стоголового дэва, ураганом налетел на них Дэвкажиани', подхватил девушку и взвился опять в небо.
Вернулись друзья к стоголовому дэву и спросили, как найти дорогу к Дэвкажиани. Указал дэв дорогу и говорит:
— Дойти до его жилья дойдёте, войти — не войдёте. Не поймать вам Дэвкажиани, не одолеть его. Дэвы справиться с ним не могут, зашвыряет он вас чёрными тучами!
— Пронзят наши стрелы тучи, пронзят наши мечи Дэвкажиани!—отвечает Ирмиса.
— Не возьмут Дэвкажиани ни меч, ни стрела, не при нём его душа. В девятиголовом дэве душа Дэвкажиани, за девятью горами на Чёрной горе, и стережёт её Бессмертный олень.
Пошли друзья искать Дэвкажиани. Шли они, шли и дошли наконец до круглой горы, где жил непобедимый дэв.
Внутри горы всё гудит, а из вершины пламя вырывается — это Дэвкажиани дышит. Обошли Ирмиса с царевичем гору — нет нигде входа, не попасть в неё!
Отправились они тогда искать девятиголового дэва. Перебрались юноши через девять гор, а за девятой горой — неоглядное поле, за полем — Чёрная гора. В поле триста косарей косят траву, складывают в три стога. Подошёл к ним Ирмиса, поздоровался.
— Зачем вам столько травы?—спрашивает.
— Бессмертного оленя кормить. Он раз в день с Чёрной горы спускается и три стога в три минуты съедает. Если мало накосим, перетопчет нас всех,— отвечают косари.
— Хватит косить! Забирайте траву охапками и уходите отсюда назад за девять гор! — велит Ирмиса косарям.
Отказываются косари уходить, боятся Бессмертного оленя. Ирмиса с царевичем отняли у них серпы и закинули за Чёрную гору. Прогнали косарей с поля, заставили унести скошенную траву. Потом спрятались сами в высокой траве и ждут оленя.
Спустился Бессмертный олень с Чёрной горы и погнался за косарями. Как исчез олень из виду, вскочили юноши и понеслись к Чёрной горе. Взбежали на вершину и стали, не могут дальше и шагу ступить — слепит их ярким светом девятиголовый дэв! Висит дэв на дереве и светится слепящим светом.
Подобрался Ирмиса кое-как к дэву, перерезал мечом верёвку, и грохнулось чудище на землю. Только свалился — перестал светиться. Разрубил Ирмиса дэва пополам — разрубил душу Дэвкажиани.
Вернулись Ирмиса с царевичем к круглой горе и смотрят — не выбивается больше из вершины пламя, не вырывается из недр гул.
Спустился Ирмиса через отверстие в гору и вынес девушку-пленницу.
Отправились они втроём дальше.
Шли день до вечера. Настала ночь, и легли путники спать под чинарой. Ирмиса лежит, глаз не смыкает: как бы снова не похитили девушку.
В полночь на чинару уселись злые каджи. Увидели они людей и прокляли их:
— Пусть царевич споткнётся и насмерть разобьётся возле своего дома,— сказал один.
— Пусть девушка сломает ногу, как станет надевать золотые башмаки,— молвил другой.
— Пусть налетит ночью на дворец гвелвешапи и проглотит их всех,— добавил третий.— А кто слышал нас да проговорится, пусть обратится в камень-тень.
Всё слышал Ирмиса. Утром он ничего не сказал ни царевичу, ни девушке. Побоялся обратиться в камень-тень.
Каджи — злые человекоподобные существа. Гвелвешапи — крылатый змей-дракон.
Много ли шли, мало ли, добрались друзья до дома. Только ступили они на царский двор, споткнулся царевич, а Ирмиса подхватил его и не дал упасть.
Обрадовался царь, когда увидел своего сына целым и невредимым. Понравилась царю прекрасная девушка, и он тут же решил женить на ней ца-ревича. Велел он слугам принести для неё золотые башмаки.
Взяла девушка золотые башмаки, хотела обуться, а Ирмиса вырвал их у неё и втоптал в землю. Обиделась девушка на Ирмису, даже перестала разговаривать с ним.
Наступила ночь. Улеглись все спать. Ирмиса не спит, охраняет дворец.
Вдруг загудело, засвистело вокруг, задрожал воздух — летит на дворец Гвелвешапи! Взмахнул Ирмиса мечом и одним махом разрубил чудище надвое — словно две горы рухнули на землю.
Утром стал царевич допытываться, как Ирмиса проведал про гвелвешапи. Ничего Ирмиса не сказал ему.
Обиделся царевич и тоже перестал разговаривать с другом.
Не выдержал Ирмиса этого и рассказал, что слышал от злых каджи. Произнёс он последнее слово и обратился в камень-тень.
Увидела это девушка и заплакала горько. Упала её слеза на камень-тень, и ожил Ирмиса к великой радости девушки и царевича.


<<<Содержание